Директор действующего в России Центра межнационального сотрудничества Ашот Айрапетян пишет:
В главном здании МГУ 17 апреля друзья, коллеги и родственники прощались с академиком РАН Самвелом Григоряном. Открыл похоронную церемонию ректор МГУ Виктор Садовничий. Он перечислил заслуги покойного перед советской и российской наукой, и отметил огромный вклад, который внес Самвел Григорян в развитие МГУ как научного центра.
Самвел Самвелович Григорян родился 18 марта 1930 г. в селе Ванк Гадрутского района Нагорного Карабаха. Среднюю школу окончил в Баку с золотой медалью. Он окончил механико-математический факультет МГУ в 1953 году, затем аспирантуру. В 1992 году был избран трудовым коллективом директором Института механики МГУ.
Ректор МГУ говорил о Самвеле Григоряне как об ученом, который ненавидел любую ложь или фальшь и не стеснялся жёстко противостоять всему, что он считал неправильным. Я от себя добавлю, что так он себя вел не только в науке, но и в повседневной жизни. За это друзья его уважали, а враги ненавидели. Да и начальство, как мы сейчас знаем, предпочитает тихих и покладистых людей, готовых выполнить любое поручение.
Самвел Григорян был не только талантливым физиком, но и видным общественным деятелем. Долгое время он возглавлял Московскую армянскую общину. Он начал эту работу в начале девяностых годов, когда в Москву хлынули вначале армяне-беженцы из Баку, а потом и трудовые мигранты. Самвел Самвелович был худощавым, невысокого роста. Но это был очень сильный духом человек, и это чувствовали все, кто с ним общался независимо от должности и размера кошелька. В то время работать в общине было крайне сложно и не престижно. Сколько было сумасшедших, шарлатанов или просто бездельников, которые активно рвались в общину. А те, кто имел деньги, должности, связи в Москве, старались держаться от общины подальше, понимая, что от такой работы они ничего не получат кроме дополнительных проблем для своей карьеры. Конечно, Самвел Григорян прекрасно все это понимал. Выступающие после ректора МГУ академики и профессора говорили, что Самвел Григорян был истинным патриотом России. Его также уважали и в правительстве Москвы, хотя он не стеснялся критиковать столичных чиновников и отстаивать свою позицию. А может быть, поэтому и уважали?
В 2001 году противники Самвела Григоряна добились его отставки с поста директора Института механики МГУ. Кампания велась очень подло. Ставились вопросы не его компетенции как ученого и руководителя института, а законность сдачи институтского помещения в аренду. С таким обвинением можно было сажать весь персонал Академии наук России и вдобавок руководства большинства научных и учебных институтов. В те годы, когда государство фактически оставило научные организации без средств к существованию, каждый из них добывал средства как мог. Но руководство МГУ не встало на защиту академика Григоряна. Позже в 2001 году он вернулся к руководству лабораторией Механики природных процессов Института механики МГУ.
— Прости меня, Самвел Самелович, — сказал Виктор Садовничий у гроба покойного. Мы никогда не узнаем, простил ли его Самвел Григорян. Огромное фойе главного здания МГУ с трудом вместило всех желающих проводить в последний путь академика Григоряна. И коллег-ученых Самвела Григоряна было заметно больше, чем представителей армянской общины, на которых академик потратил столько времени и нервов. Особенно было заметно отсутствие руководителя Союза армян России. Здесь следует напомнить, что, когда Самвел Григорян руководил общиной, он каждый год добивался разрешения проведения общиной 24 апреля полномасштабной демонстрации перед посольством Турции в Москве. Сейчас Союз армян России имеет прекрасные отношения с руководством России, но в последние годы довольствуется только молчаливым пиктом из десяти (!) человек, причем не напротив, а метрах в пятидесяти в сторону от здания. А в этом году, когда исполняется сто лет геноцида армян, правительство Москвы отказало в проведении даже такого пикета.
Самвел Григорян был другом Центра межнационального сотрудничества. Много раз армянская община проводила свои мероприятия в нашем офисе. И тогда и после того, каждый раз, когда мы с ним встречались, он широко улыбался и говорил мне: «Барев Ашот-джан, как ты?».
