Руководитель парламентской фракции Республиканской партии Армении Ваграм Багдасарян заявил, что партия готова быть оппозицией. Об этом заявляют и другие республиканцы. Причем, об этом говорилось и в прошлом, когда РПА была властью. Различные представители партии часто заявляли, обращаясь к оппозиции, что если она сможет победить на выборах, то они совершенно спокойно уйдут в оппозицию. Эти заявления, несомненно, делались с убежденностью в том, что такого никогда не произойдет. В особенности после апрельских парламентских выборов убежденность в этом стала еще прочнее.
Делаемые в настоящее время заявления о том, что они готовы быть оппозицией, звучат уже в иной реальности, и отражают уже иную действительность внутри власти. дело в том, что пока обстоятельство бытности РПА оппозицией подлежит простому вопросу – оппозицией, но для кого? То есть, есть ли у партии ожидания, что в обозримом будущем она может претендовать на общественную так сказать симпатию?
Проблема в том, что в Армению любые удалившиеся власти не удостаивались этой симпатии. Когда АОД в 1998 году ушла из власти, к тому же совершенно не так, как в настоящее время РПА, которую само общество удаляет, и затем стало оппозицией. Но в статусе оппозиции АОД никоим образом не сумела проявить себя как конкурентоспособная политическая сила, которая пользуется поддержкой большинства общества. Причина этого, конечно, была в том, что хотя о не общество удалило АОД из власти, а внутривластный переворот, тем не менее, общество радовалось этому. И хотя позже общество было уже крайне недовольно так называемыми новыми властями, но сознательности и разума хватило на то, чтобы «инстинктивно» не вернуться к прошлому.
Кажется, что 2008 год был именно возвращением к прошлому, потому что развернулось масштабное движение Левона Тер-Петросяна. Но это было на первый взгляд. На самом же деле, это движение набрало силу именно по той причине, что сам Левон Тер-Петросян на начальной стадии проявил способность и готовность повернуться к новому, удовлетворить новое мышление и новые требования общества. В конце концов, с этой точки зрения было фундаментальным его заявление о том, что люди, граждане должны превратить его в инструмент для решения проблем. Это и было «секретом» размаха его движения, и неслучайно, что это движение было вовсе не партийным, не командно-политическим, а гражданским, широким, оно включало тех лиц, которые никогда не симпатизировали Левону Тер-Петросяну как политическому лидеру, и не стали симпатизировать, но рассмотрели как деятеля, оказывающегося в рассмотрении общества. Достаточно было того, чтобы Тер-Петросян вышел из этого «статуса» и этой логики, как рядом с ним остались только собственные поклонники и партийные соратники.
На что претендует РПА, заявляя о готовности быть оппозицией? Или кому она будет оппозицией? РПА может претендовать на роль в политике, даже после 1 мая, если вместо оппозиции предпочтет сотрудничество с новым правительством – взяв на себя задачу – своим нынешним де-юре большинством удостаивать одобрения инициативы касательно системных изменений. На первый взгляд в настоящее время это кажется так сказать неким странным и парадоксальным поведением. Как такое возможно, если РПА, фактически, будет рубить тот сук, на котором сидит? Но проблема в том, что РПА уже давно не сидит на этом суку, этот сук давно срублен, следовательно, для РПА в настоящее время задача в том, что делать после – навсегда остаться «упавшей» или суметь сесть?
В конце концов, то, что находится в рамках ожидаемого и логичного в плане поведения РПА, мы увидели 1 мая. И увидели, пожалуй, и сама РПА увидела, к чему приводит деятельность «в рамках ожидаемого». Следовательно, от РПА требуется нестандартное поведение – для более или менее исправления совершенных ошибок, и занятия места на пути к реабилитации. РПА в этом смысле может быть оппозицией, но уже оппозицией других политических сил – по части содействия инициативам нового правительства – кто именно будет «инструментом» парламентской формализации этих инициатив.
Безусловно, трудно представить, что Республиканская партия придет к подобному политическому решению, тем более, что пока неясно – чем же сейчас, в конце концов, является Республиканская партия, кто ее члены, на кого она опирается, что есть ее ядро и так далее. Но, по больному счету, проблема находится в этой плоскости – или РПА останется в политике посредством содействия новому правительству, чтобы впоследствии претендовать на звание политической оппозиции, либо РПА не может стать оппозицией даже при самом большом желании, потому что в случае какого-либо иного расклада партия останется вне политической логики и будет рассматриваться в Армении как символ аполитичности.
