Часто говорится о том, что нет общей концепции общественно-политических представлений относительно урегулирования Карабахского конфликта, которая стала бы основой для государственного урегулирования конфликта. Эта оценка в каком-то смысле правдивая, хотя, неправильно будет сказать, что государственная политика в процессе урегулирования не имеет отношения к общественным представлениям. Но, с другой стороны, проблема в том, что общественные представления основаны на государственной политике, а не наоборот. В таком случае, несомненно, основы государственной политики будут слабыми. Если не общество диктует какую-либо модель урегулирования, или концепцию властям, а власти разрабатывают ее, и начинают последовательно диктовать обществу, часто даже с помощью открытого, или принятого различные формы шантажа, то, несомненно, в переговорном процессе позиция этих властей не может быть сильной.
Но, как иначе может формироваться общественное представление о модели урегулирования конфликта, если формулировка, идущая от власти, делает уязвимым и общество, и саму власть? Ведь общество не знакомо со всей системой международных отношений, с методологией, и настроениями. Ведь общество не знает о многом, всего лишь занимается добыванием хлеба насущного, и думает о собственном благополучии, что, кстати, вполне естественно. Вообще, общественное мнение относительно какого-либо вопроса, просто так не формируется, оно формируется посредством обсуждений, столкновений мнений, и дискуссий. Относительно урегулирования Карабахского конфликта в Армении не состоялось ни одной дискуссии, и не состоится. Бывают отдельные выступления, редкие статьи представителей элиты, интервью, комментарии, но дело не доходит до дискуссий.
Между тем, кажется, есть вопросы, ответы на которые должны найти общество и различные полюса элиты, чтобы найти также наиболее эффективную модель для армянской стороны, в плане поведения в процессе урегулирования. Чем является для нас Карабах вообще – территорией, частью Армении, удавшимся примером в истории, важным компонентом безопасности, или чем-то другим? Что значат для нас освобожденные территории с точки зрения безопасности, и с психологической, экономической и политической точки зрения? Насколько все это способствует нашему укреплению в политическом, экономическом, психологическом, военном и стратегическом плане? Есть ли у нас более заметные и значительные ресурсы для того, чтобы быть значимым и влиятельным фактором в регионе, чем военно-стратегическая позиция, принятая, благодаря освобожденным территориям. Оправдано ли связывание развития Армении с неурегулированием карабахского вопроса, и с невозвращением территорий?
В вопросе отсутствия дискуссии, конечно, ответственность несет власть. В стране, особенно в национальных вопросах, проблема обеспечения платформы для дискуссий, является проблемой властей, проблемой элиты, на данный момент, имеющей большие полномочия и рычаги для решения этих вопросов. Но в Армении именно эта элита больше всех заинтересована в том, чтобы не было дискуссий, и все осталось на уровне обвинений относительно купли-продажи, потому что в этом случае, власть оказывается в выгодном положении. Эти обвинения продолжаются уже 15 лет, но за эти 15 лет ничего не продано, значит, власти во все времена всегда были правы, а оппозиции всегда несправедливо критиковали их.
Но действительность, пожалуй, в том, что за это время Армения не понесла потерь только по той причине, что, несмотря на наличие власти, готовой пойти на эти потери, в мире не было серьезной необходимости в этих потерях. Иначе, в Армении, в течение полутора десятилетий урегулирования, пожалуй, не было власти, которая смогла бы пойти против принуждения к этим потерям, если бы это реально существовало в мире. А власти были такими немощными, потому что не пытались с помощью дискуссий повысить общественный и государственный иммунитет, а пытались с помощью Карабахского вопроса повысить иммунитет лишь самой системы власти.
