Интервью с председателем Постоянной комиссии Национального Собрания по экономическим вопросам Варданом Айвазяном.
— Господин Айвазян, как прокомментируете то обстоятельство, что уже несколько дней тысячи представителей малого бизнеса возле здания правительства выражают свой протест против нового налога на оборот.
— Они говорят: «Просим не считать нас налогоплательщиками, мы получаем доход».
— Премьер-министр Овик Абраамян объяснил, что документирование их торговли необходимо для того, чтобы привести крупный бизнес в налоговое поле.
— Премьер-министр правильно говорит, потому что в этой сфере есть проблема документооборота. Снижается размер налога, но налогоплательщик говорит, что это для него проблема, потому что за проданный товар он обязан показывать документы. Мы работаем в поле налога на оборот, у нас есть проблема фиксации оборота. Но хозяйствующий субъект может иметь оборот в несколько миллиардов драмов, и сказать, что он должен платить 1% этого оборота. Но ведь у нас есть обязательные расходы на армию, на зарплату учителей, и на решение других проблем.
— Представители малого бизнеса выражают недовольство, что в таком случае крупный бизнес не предоставит им документов.
— Вот это уже серьезная проблема, для этого уже нужно увеличить штраф. Бывали ли случаи, когда кто-то сказал бы, что я у Айвазяна взял этот товар, и он мне не выдал документов. Любое оперативное вмешательство болезненно, но в случае этой операции ты также проводишь и лечение. Также скажу, что во время обсуждения законопроекта «О налоге на оборот», 95 из 97 депутатов были «за». «За» были почти все оппозиционные депутаты.
— Но почему используют малый бизнес для того, чтобы привести крупный бизнес в налоговое поле?
— Крупный используют по-крупному, а малый – по-малому. Они говорят: «не скажу, пойду участвовать в акции протеста». А я говорю: «скажи, чтобы я поймал крупный бизнес».
— Само правительство боится поймать крупный бизнес, и поэтому использует малый бизнес для этого?
— Ваша постановка вопроса не правильная, и целенаправленная. Хозяйствующий субъект обязан сказать, откуда берет свой товар, ведь мы ему говорим, что мы от него не требуем денег, налог в 3.5% снизили до 1%. А почему не думаете, что крупный бизнес их направляет, чтобы они протестовали.
— Крупный бизнес их подтолкнул к тому, чтобы проводить акцию протеста возле здания правительства?
— Я не могу исключить этого, возможно. Ведь если не предоставляют документов, значит, крупный бизнес убегает.
— А Овику Абраамяну удается в деловой среде создать равные правила игры?
— В результате осуществляемой политики совершаются те шаги, которые должны создать равное поле. А удастся ли это полностью кому-то, или нет, покажет время.
— В рамках этих недовольств малого бизнеса, как Вы прокомментируете то обстоятельство, что в последние годы закрылось несколько тысяч торговых объектов?
— Количество закрывшихся объектов больше, но это не мотив.
— Мотивом являются монополии.
— Что Вы предлагаете, хотите, чтобы потребитель покупал дороже, поскольку кто-то должен работать?
— Фактически, Вы тоже говорите, как Серж Саргсян, что не бывает в маленькой стране десять импортеров сахарного песка.
— Я говорю по своей логике, но для меня очень приятно, что моя логика совпадает с логикой президента. В конце концов, президент РА имеет главный мандат и избран со стороны населения.
