О том, как повлиял украинский кризис на трансформацию международных отношений, в эксклюзивном интервью Русской службе Голоса Америки размышляет ведущий исследователь Московского центра Карнеги Лилия Шевцова.
О необходимости переосмысления
— Лилия Федоровна, как вы оцениваете стремительно меняющуюся обстановку в мире в контексте событий в Украине?
— Считаю, что мы живем внутри очень быстро разворачивающейся истории, которая, очевидно, будет иметь огромное значение и для отдаленного, и для самого близкого будущего. Потому что сегодня формируются тенденции, которые определят новый взгляд на систему международных взаимоотношений, на понимание безопасности, стабильности, роли идеологии, на осознание того, какую роль играют ценности как в политике, так и других сферах жизни. Сейчас наступает, по сути дела, необходимость переосмысления всего предыдущего периода, который наступил после падения Советского Союза. И, конечно же, навал событий вызывает необходимость реагировать на них каждодневно. Еще недавно казалось, что неизбежно продолжение российской агрессии в Украине. Сегодня, очевидно, что российские войска отводятся, и Путин перешел к новой тактике в отношениях с Украиной. Все эти события иногда замыливают глаз и не дают возможности увидеть основные наметившиеся тенденцию.
«Государственное самоубийство»?
— Каковы же они и как в них укладываются конкретные действия России, Украины и Запада?
— Прежде всего, скажу о государственном самоубийстве (России). Фактически в последние несколько лет – процесс начался еще в 2012-13 годах – Кремль, чтобы спасти свою власть и сохранить систему самодержавия, вернул Россию к модели, которая в 1991 году привела СССР к распаду. Это фактически милитаристская модель централизованной системы, которая может выжить только как осажденная крепость за счет борьбы с внутренним и внешним врагом, за счет их сдерживания. Сам факт того, что российская власть во главе с президентом перевела страну в такой вот формат существования означает осознание со стороны элиты, по крайней мере, со стороны правящей верхушки, – что Россия в ее прежнем состоянии некого гибрида, относительных личных свобод, сотрудничества с Западом не может отвечать ни на внешние, ни на внутренние вызовы. Есть все основания сделать вывод: то, что сделал Путин в течение 2012-2013 годов, является системным реваншем. И в нынешних условиях это, возможно, приведет к тому же результату, к которому система власти в стране пришла в 1991 году. Мы видим, что, пытаясь выжить, Кремль перевел Россию в традиционную для нее парадигму. Но если в конце 80-х годов прошлого столетия без наличия внешней угрозы, в совершенно мирной ситуации та милитаристская централизованная система обвалилась, то возникает естественный вопрос, какие основания верить, что сейчас она выживет?
— Просматриваются ли, на ваш взгляд, какие-то временные рамки данного процесса?
— Для этой парадигмы есть определенный лаг времени, который позволяет Кремлю взять передышку – на год, на два или на пять, пока трудно сказать. За счет чего? Именно за счет милитаристской мобилизации ресурсов, которая отвлекает внимание людей от их ежедневных проблем – инфляции, падения жизненного уровня, роста коррупции и преступности. Но в результате обещанное к середине 20-х годов путинское Эльдорадо начинает скукоживаться и исчезать на глазах. Есть и другие факторы, которые продлевают жизнь милитаристской формулы. Это неспособность Запада ответить на смену кремлевских приоритетов и на кремлевскую агрессивность. Это потеря драйва на Западе, потеря способности и готовности к идеологической борьбе. Это размывание либерально-демократических принципов. Это кризис нынешней модели либеральной цивилизации, кризис Европейского Союза, уход США в свою раковину. А главный фактор, который дает возможность перевести дыхание милитаристскому российскому самодержавию, – взаимозависимость. Такого не было во времена Советского Союза. Сегодня не только Россия зависит от того, сможет ли она продавать нефть и газ Западу и по какой цене, но и Запад, особенно Европа, зависит от России как поставщика энергоресурсов. Потому что сдерживание России, западные санкции бьют по западным же экономическим, коммерческим интересам. В итоге появляется возможность для короткой передышки для российского системного реваншизма.
Об иллюзиях
— Так пауза, по-вашему, все-таки может затянуться?
— Возникает иллюзия, что эта передышка может стать длительной. За счет чего? Совершенно явно, что Москва одержала тактическую победу в Украине. Ей удалось удержать Украину в зоне неопределенности, в серой зоне. Запад не смог решительно выступить за сохранение территориальной целостности и безопасности украинского государства. Не смог помочь сдержать агрессию, предотвратить аннексию. В этом смысле Запад, несмотря на его запоздалые санкции, экономическое содействие Киеву, по сути, повел себя в мюнхенском духе (в духе «соглашательской» международной конференции 1938-го года в Мюнхене – «Голос Америки»). Слишком поздно пришел в себя, пытаясь обеспечить единство своей политики. Тактически Путин обыграл западных лидеров, предложив свои правила игры, к которым те не были готовы. Но иллюзии, они и есть иллюзии. Путин своими действиями подложил под фундамент нынешнего государственного устройства мину замедленного действия, и рано или поздно она сработает. Постепенно меняется и позиция Запада в отношении России, что также внушает определенный оптимизм.
По материалам Голоса Америки
