Собеседник Первого Информационного – эксперт по политическим и избирательным технологиям Армен Бадалян.
— Конституционные изменения, кажется, становятся неизбежными. Какое возможное развитие получат неправительственные дискурсы, которые в основном были обусловлены недопустимостью этих изменений, в случае осуществления конституционных реформ?
— Во-первых, следует избегать термина «конституционные реформы», это просто конституционные изменения. Во-вторых, пока никто не может сказать, будет ли дан старт конституционным изменениям, или нет. Говоря о старте, имеем в виду правовой референдум, потому что эти дискуссии – это всего лишь формальная сторона конституционных изменений, а реальный старт будет тогда, когда действующий президент выразит свое мнение относительно этих изменений, и вопрос будет поставлен на референдум. В-третьих, понятно, что конституционные изменения, представители лагеря власти даже и не скрывают, что осуществляются для того, чтобы действующий президент, в дальнейшем заняв пост председателя Национального Собрания, сохранил свою власть.
Но здесь существует один вопрос, который возник не сейчас, а после 3-го сентября 2013-го года, когда Армения фактически стала административно-территориальной единицей России. А руководителем Армении, будь то премьер-министр РА, или председатель Национального Собрания, станет тот человек, у которого будет согласие президента России. События в Гюмри показали, что пока президент России не выразил соболезнование, власти Армении не выразили свои соболезнования по поводу случившегося. То есть, если президент России посчитает целесообразным воспроизводство властей Армении, то референдум конституционных изменений будет носить формальный характер, потому что понятно, что любой референдум – это выборы, а у нас институт выборов не действует. Зато действует институт раздачи 10.000 драмов. Применяя этот механизм, и раздавая 10.000 драмов, можно очень спокойно получить любые результаты. Конечно, это не означает, что если будет референдум конституционных изменений, президент России захочет окончательно увидеть в качестве будущего руководителя Армении воспроизведенного действующего президента. Могут произойти конституционные изменения, но действующим руководителем может стать не действующий президент, или президент России найдет другого кандидата. То есть, если даже и состоится референдум, то это не значит, что это связано с вопросом воспроизводства действующей власти, потому что нужно понимать, что действующая власть воспроизводится не с помощью осуществления конституционных реформ, а получив «добро» от президента России.
Что касается неправительственной «тройки», то если президент России даст это «добро» на осуществление изменений, то мы узнаем, кого хочет президент России видеть на посту будущего руководителя Армении. «Тройка» уже не может ничего сделать, потому что заработает институт раздачи 10.000 драмов, и получится тот результат, который нужен России.
— Мы видели, что второй президент выступил с интервью ни о чем, со стороны второго президента вновь шла речь о недопустимости конституционных изменений. Вообще, возможны ли потрясения, имею в виду именно вокруг конституционных изменений, хотя мы видим, что в «тройке» АНК и ППА не в очень хороших отношениях. АНК, например, не будет участвовать в конференции.
— Следует еще раз уточнить, что «тройка» де-факто является союзом. Она имеет всего лишь консультативный формат неправительственных сил Национального Собрания, и они сотрудничают, представляя предварительное мнение вокруг парламентских вопросов, и осуществляя конкретные мероприятия вне парламента. В остальных случаях, все силы, входящие в «тройку», могут проводить отдельные мероприятия.
Что касается конференции, то понятно, что это партийная конференция ППА, как бы ППА не пыталась представить, что это конференция рядового гражданина Гагика Царукяна, не соответствует действительности, потому что Гагик Царукян идентифицируется с ППА. А если состоится конференция под руководством Гагика Царукяна, это то же самое, что состоится конференция под руководством ППА. Следует понимать, что это партийное мероприятие, а представители остальных сил «тройки» могут участвовать в партийном мероприятии, или не участвовать.
Что касается второго президента, то он уже в который раз в своих интервью ведет ту общую линию, что он не имеет никакого отношения к властям, что во время его правления, отчасти все было хорошо, а сейчас все плохо. В интервью говорится о политических и экономических монополиях, о столкновении экономической элиты и государства, о том, архитектором и основателем чего был именно он. Не стоит забывать, что как политические, так и экономические монополии, а также столкновения интересов политической элиты и государства начались именно во время его правления. Не только во время его правления, но и архитектором этого был именно он. Что касается интервью, то во всех предыдущих интервью он ведет общую линию, что он не имеет никакого отношения к этим властям. Наверно, ему кажется, что люди забыли, кто в 2008-ом году сделал президентом действующего президента. Но никто не забыл, все помнят, как действующий президент стал президентом.
Что касается отношений второго президента и «тройки», то не секрет, что в «тройке» есть сила, в частности ППА, которая не настроена отрицательно в отношении второго президента, в некоторых вопросах настроена очень даже положительно, но то же самое не могу сказать в случае двух других сил, поскольку, как «Наследие», так и АНК довольно негативно настроены в отношении второго президента. Здесь тоже в «тройке» каждый хочет идти по своему пути. Если какая-то сила из «тройки» хочет сотрудничать со вторым президентом, то это ее право, просто она должна понимать, что в таком случае, кровь 1-го Марта распространится и на нее, а если две другие силы не хотят сотрудничать, то это тоже их дело.
В-третьих, о конституционных изменениях было сказано со стороны второго президента, здесь также мы можем сказать, как и в ответе на первый вопрос, что независимо от того, будут ли конституционные изменения, или нет, вопрос воспроизводства власти не решится конституционными изменениями, этот вопрос решится в Москве. Независимо от того, как относится к этому второй президент, кто-кто, но он очень хорошо знает, как в Армении проводят референдумы. Не стоит забывать, как красиво нарисовали референдум 2005-го года. Те, кто нарисовали, еще находятся во власти, а тех, кого он назначил в свое время, еще находятся на своих местах, до сих пор занимают должности, и они тоже не забыли искусство рисования. А если из Москвы поступит «добро» на осуществление конституционных изменений, то рисовальщики референдума таким же образом нарисуют результаты, как в случае референдума 2008-го года.
— В борьбе неправительственной «тройки» фактически не участвует АРФД, которая созвала общее собрание, увеличивает свой состав в Ереване, особенно по части членов. Сумеет ли АРФД найти в себе потенциал для осуществления в стране каких-либо изменений?
— Нет, у АРФД нет такого потенциала, чтобы осуществить в стране серьезные изменения. Есть определенный потенциал, есть ресурсы, фракция в Национальном Собрании, есть медиа ресурсы, определенные структуры, но АРФД – это не та сила, чтобы в одиночку осуществлять в стране какие-то серьезные процессы. Она в лучшем случае может в «тройке», или в сотрудничестве с властями решать проблемы в некоторых областях, но сама, в одиночку не имеет таких ресурсов, чтобы играть серьезную роль на политическом поле.
— Может ли «тройка», как внутриполитическая единица, долго протянуть свое существование, и иметь доверие общества, тем более, что этот цикл митингов закончился. Недовольство АНК в основном вызывало отсутствие этих митингов, несколько раз даже прозвучали заявления.
-Это зависит от ее деятельности, смотря, как она представляет себе свою будущую деятельность, какой считает политическую ситуацию в Армении. Если придет к правильному заключению относительно ситуации в Армении, относительно общества Армении, а общество постепенно слабеет, ярким свидетельством чего являются события в Гюмри, то, вполне возможно. Если «тройка» будет только опираться на общество Армении, и на проведение митингов, естественно, с этим потенциалом далеко не пойдет. Можно проводить митинги, но нужно запомнить одно: у общества Армении больше нет потенциала для осуществления смены власти во главе «тройки», или другой политической силы. Если в данной стране общество не может осуществить смену власти, то, естественно, в этой стране, если существует проблема смены власти, этот вопрос решается извне. Если «тройка» это поймет правильно, то, возможно, достигнет успеха. Если проведет неправильную работу, то до следующих выборов она может остаться, проблема не в формальной стороне, «тройка» может сохраниться до 2017-2018-го годов, но проблема не только в сохранении формального фактора во внутриполитической жизни, но и в том, чтобы быть реальным фактором, и проделать достаточно работы не только в связи с митингами. Митинги здесь играют последнюю роль.
Не секрет, что единственный фактор получения доверия общества на сегодняшний день – это 10.000 драмов. Получение доверия общества еще ничего не означает, потому что ты можешь иметь доверие одной части общества, скажем, 40 %, что потом? Это доверие ты должен реализовать, а для реализации ты должен суметь выставить на продажу это доверие, или использовать в своих политических процессах. Одно только доверие ничего не значит. Скажем, пользуешься доверием у 70%, ну и что? Означает ли это, что ты можешь использовать это во время выборов и осуществить смену власти? Достаточно ли этих 70 % для осуществления смены власти? Конечно, нет, потому что в Армении выборы больше не работают. Существует механизм осуществления фальсификаций, который во время любых выборов работает довольно хорошо.
Во-вторых, общество – это немного относительное понятие, когда говорят 40, 50, 60 % доверия, и когда мы спрашиваем, а какую часть общества составляют эти люди – те, которых интересует будущее страны, или те, которых не интересует будущее страны, и они просто живут здесь. Это разные части общества. Ты можешь иметь даже 100-процентное доверие, но тех, кто думает о будущем страны, так мало, в лучшем случае, 5-10 %, а остальные просто живут с психологией эмигранта. Если даже эти 10 % полностью будут доверять «тройке», на самом деле это не так, но, примем, что активная часть склонна на 100 % доверять «тройке», это не значит, что остальные 90 % не сыграют роль во время фальсификаций выборов. То есть, пользоваться доверием общества – это относительное явление, тем более, что последние случаи показали, что правосознание общества ужасно снизилось. Всего один пример снижения правосознания: после преступления в Гюмри, мы видели, что общество требовало человека, свершившего преступление, передать армянской судебной системе, системе, которая, фактически, не существует. Потому что, полиция уже давно из правоохранительного органа превратилась в орган власти, прокуратура находится под контролем Баграмяна 26, а суды уже давно действуют под контролем прокуратуры. Армения не имеет правоохранительной и судебной системы как таковой, а общество требовало передать армянскому суду. Если бы правосознание общества было высоким, то оно бы не говорило передайте армянскому суду, а сказало бы: передайте справедливому суду, осуществите в этом деле справедливость, потому что суд не бывает армянским, или российским, суд бывает справедливым, или работающим по госзаказу. Тем более, что в событиях Гюмри мы видели, что власти выразили соболезнование только после соболезнований Путина. А общество, которое требует передать дело судам Армении, считает, что при желании Россия не сможет через властей Армении получить из судов желательные для себя решения? То есть, у общества низкий уровень правосознания, они требуют вендетты, а не правосудия. Они говорят: мы не доверяем тебе, мы доверяем нашему суду, но здесь нет судов. Это общество хочет только вендетты, а вендетта – это не правосудие. Народ, который требует вендетты, имеет низкое правосознание, а в обществах с низким правосознанием, ты не сможешь осуществить смену власти, даже если получишь доверие его большинства.
— Но тот же требовательный гражданин общества отмечал, что здесь стоит не вопрос доверия к армянским правоохранительным органам, а вопрос чести, достоинства и суверенитета, то есть, отдайте нам, мы сами решим вопрос в рамках наших законов. Как бы мы не доверяли, даже если его и освободят, пусть это будет в нашем суде, поскольку это вопрос достоинства и суверенитета страны.
— А это общество, которое говорит о достоинстве, не помнило о достоинстве, когда во время выборов продавало свой голос за 10.000 драмов?
— Не все такие.
— Я говорю именно об этом. Этих 10 %, которые думают о достоинстве, очень мало, чтобы убеждать в чем-то остальные 90%, потому что во время выборов действует принцип: один человек – один голос.
