Собеседник Первого Информационного – руководитель Армянского центра стратегических и национальных исследований, политолог Манвел Саргсян.
— Господин Саргсян, как Вы оцениваете внутриполитические события, произошедшие в Армении в течение последних недель, в результате которых, по сути, стало ясно, что оппозиционное поле в данный момент вакантно. После этого власти часто говорят о необходимости институциональной оппозиции. Мы видим, что инициатива Никола Пашиняна «Гражданский договор» представляет дорожную карту институциональной оппозиции. С другой стороны, Предпарламент выступил с подобным предложением, но они не становятся достоянием общественности.
— Можно сказать, что начиная с 2006-го года и до сих пор внутренняя политика Армении вращалась вокруг того большого пузыря, который назывался «Процветающая Армения» (ППА). Разными способами, и кажется, все политические группировки подвергались этому состоянию. Потом действующие власти выяснили, что создали и использовали эту силу против других, ошиблись, и устранили эту проблему, и выяснилось, что ничего не существует в этой стране, и не может существовать в условиях криминально-олигархической системы. В этой стране невозможно сформировать партии, действующие по закону, политическую жизнь и нормальную политику. Почему, потому что криминально-олигархическая система устранила основное условие – механизм свободных выборов. А в этом случае, совершенно бессмысленно говорить о партийной жизни и партиях. У нас было то, что было на протяжении многих десятилетий – создаются группировки, получают права партий, печать, и создают какие-то отношения между собой. Только и всего, больше ничего. Сейчас, когда исчезла монополия ППА, выяснилось, что группировки остались без дела. Нет никакого шока, они просто бездействуют, нет больше игр. Стало бессмысленной эта партийная демагогия, на основании которой они существовали многие годы. И уже отовсюду все смотрят, что предлагает действующий режим. Мы в эти дни увидели, что партии пошли, встретились с Сержем Саргсяном.
— Большая часть общества критиковала эту встречу.
— Хочешь критикуй, хочешь нет, все отлично понимают, что это какие-то группировки, которые таким образом сохраняют свое существование. Здесь ничего другого нет. Не зря, в эти дни говорится о том, какие проблемы волнуют общество, и имеет ли отношение к интересам общества то, что происходит, или нет? Это самый важный вопрос, и я считаю, что будут развиваться эти дискурсы. Я следил за тем, как группа молодых людей обратилась по этому вопросу к партиям, была довольно интересная постановка вопроса, предлагали партиям отказаться от этих игр, потому что уже прошло больше двух десятилетий, но все осталось, как прежде, и естественно, уже общество само пытается сформировать свои проблемы и задачи. Задача общества проста – уже прошло 24 года со дня провозглашения независимости Армении, и самую важную задачу – формирование государственной власти посредством свободных выборов, общество не смогло выполнить. До сих пор система государственного управления периодически присваивается сторонними силами, и служит их интересам. Как решить эту проблему? Это самая главная проблема. Другой проблемы в Армении не было, нет, и не будет. Те политические силы, которые принимают это, они могут сыграть какую-то роль, но мы не видим этого. Все подчиняются созданным правилам игры, и проявляют себя там, пытаются защитить свое существование.
— То есть, обсуждения вокруг конституционных изменений тоже носят имитационный характер? В частности, мы видим, что Серж Саргсян сам выражает обеспокоенность по поводу парламентского управления, а также отмечается, что возможно, нынешнюю Конституцию некоторым образом усовершенствуют, и представят обществу. В таком случае, для чего нужно было диктовать эту игру обществу?
— Какую игру диктуют, это не впервые. Между прочим, действующая криминальная система очень серьезно относится к Конституции, как к механизму. Играми вокруг Конституции и используя Конституцию, они могут легализовать свою деятельность, и ту антиконституционную систему, которую создали. В очередной раз создаются игры вокруг Конституции, раздаются роли, создают впечатление, что то, что происходит, это конституционный процесс. На самом деле мы все понимаем, что это не имеет никакого отношения, группировки тоже понимают, не только понимают, но и участвуют в этих процессах, чтобы получать дивиденды. Это та реальность, которая осталась неизменной в течение 24 лет, нет ничего нового, и не имеет никакого значения, сегодня заняты Конституцией, завтра вопрос Геноцида сделают вопросом для обсуждения. Были времена, когда обсуждали концепцию национальной безопасности. То есть, эта действующая система начинает какой-то искусственный процесс, вовлекает в него всех, и представляет, как государственную жизнь. Сейчас проблема в том, каково отношение общества ко всему этому. До сих пор большинство подчинялось этому, подчинялось именно с помощью этих политических группировок, потому что у партий, кроме отвлечения общества нет никаких других функций, они выполняют только эту роль. Сущность ППА заключалась в этом – отвлечь общество в масштабных проектах, чтобы общество не собиралось, не ставило проблем. Сейчас то же самое будет осуществляться в другой форме.
— Я отметил предложения «Гражданского договора» и «Учредительного парламента». Обе эти силы в вопросе внешней политики являются сторонниками политики «нет-нет» — ни Россия, ни Запад. В этом плане Вы не видите проблемы, и могут ли эти группы заполнить пустое поле, получить голоса общества?
— Во-первых, Предпарламент – не партия, а гражданское движение, поэтому, никто не в праве требовать от него партийных позиций. Существуют разные оценки деятельности этой организации. Если она станет партией, то будут относиться к ней, как к партии, и ставить те требования, которые ставятся перед партиями, потому что партии обязаны по закону иметь свою идеологию, программу и позицию вокруг любого важного вопроса. Многие этого не делают никогда, не хотят быть партийными, хотят иметь права партии, но не быть партией. Эта практика в Армении существует. Теперь, как поведет эта новоиспеченная партия, станет ли партией в классическом смысле, действующей по закону, или нет? Если станет, то должна объяснить обществу, как будет разворачивать деятельность, если в стране не существует механизма свободных выборов. Для меня это серьезнейшая проблема, какой ответ даст партия на этот вопрос. Все говорят, что выборы фальсифицируют, а если нет выборов, в чем тогда смысл существования партии?
— Например, в дорожной карте «Гражданского договора» есть пункт, в котором говорится об избирательных участках, на каком участке, сколько человек должны контролировать избирательный процесс. Может ли этот способ быть убедительным?
— До сих пор не был убедительным. Если действующий режим настроен на фальсификацию выборов, то обязательно это сделает. В конце концов, есть опыт других стран, как они решили эту проблему. Они создали ситуацию, чтобы действующая система не могла фальсифицировать, и отказалась от этой идеи с помощью очень сложных процессов. Если ты позволяешь, чтобы фальсифицировали, то будут фальсифицировать, будь хоть миллион контролирующих.
— Господин Саргсян, если завтра будут справедливые и прозрачные выборы, у общества есть альтернатива?
— Альтернативой является то, чтобы в стране создавались партии. Действующий закон в Армении позволяет, чтобы такие формирования существовали. В стране нужно принять такой закон, на основе которого формирования вне партий не могли действовать. Проблема партий, как политических институтов, является второй после проблемы свободных выборов или рассматривается параллельно с ней. Возможно, в этой стране будут созданы классические партии, эти формирования исчезнут, или превратятся в партии. То есть, если они берут права партий, то они должны проявить функции, характерные партиям. У нас нет таких партий. Они только берут права, у них нет никакой ответственности перед обществом, и мы даже знаем, как они говорят. Один объявляет себя спасителем, другой – кем-то другим. Это очень опасные группировки, которые на протяжении многих лет присваивали систему государственного управления. Перед обществом поставлены две важнейшие проблемы — как избирают систему государственного управления, или кто избирает. То есть, должны быть созданы те субъекты, которые, которые имеют право избираться. У нас была ситуация, когда поднимался вопрос, что РПА не имеет права избираться, потому что она являются раздающей взятки, совершающей уголовные преступления силой. В этом плане мы не первые, и не последние. С этой проблемой сталкивались многие общества, и решили эту проблему. Создали гарантии для выборов, и их создавали те субъекты, которые имеют право участвовать в выборах.
— Фактически, сейчас, кажется, общество больше не связывает надежд со спасителями, особенно после того, как очередной «спаситель» обещал внеочередные парламентские и президентские выборы, смену власти, рабочие места, и за одну ночь отказался заниматься политикой. Получается, что институт «спасителя» провалился в нашей стране?
— Это очень хороший прогресс. Пока общество не будет защищать свои права, ничего не изменится. Эта проблема должна быть серьезно поставлена, люди должны заниматься этим, чтобы вытеснить криминальные группировки из избирательного процесса. Это конкретный вопрос, как будут решать этот вопрос. В Армении никогда не ставился этот вопрос.
— В случае ППА мы увидели, что криминальные элементы покинули эту партию. В РПА тоже начали штрафовать своих партийных деятелей. Возможно ли такое, что эти власти выберут путь самоочищения?
— В мире не бывает такого. Криминально-олигархическая система характерна для больного государства, это на самом деле отсутствие политической системы. Что бы ни случилось, она никогда не изменится качественно. Это захватившая государственную систему мафия. От кого они там очищаются, если даже не могут отстранить с должности человека, совершившего открытое преступление. Нужно избавиться от той наивности, что криминально-олигархическая система самоочистится. Общество должно ставить свои проблемы, после чего может многое измениться. У нас проблема именно в том, что эти группировки не позволяют, чтобы общество формулировало свои проблемы, потому что они знают, что в результате этого они тоже останутся вне игры. Ни одна из них не сможет стать партией, они многие годы преследовали другие цели. Изменение ситуации для этих группировок столь же опасно, как и для властей. И сейчас возникла классическая ситуация, когда народ остался один на один со своими проблемами. Это очень хорошая ситуация для новых событий.
