Международные события, развернувшиеся по случаю 100-летней годовщины Геноцида, кажется, приводят к довольно значимой для региона проблеме – обострению российско-турецких отношений. Возможно, еще рано давать подобную характеристику ситуации, но то, что между Россией и Турцией происходит определенный процесс недопонимания, вполне очевидно.
Турция довольно жестко выражается в связи с тем, что в своем послании, опубликованном 22-го апреля, Путин использовал слово «геноцид». Хотя Москва 24-го апреля в Ереване отказалась от этого слова, Анкара не отказалась от недовольств в отношении Москвы. Более того, Турция напоминает Кремлю об Украине. Эрдоган заявил, что перед тем, как говорить о геноциде, Россия должна дать объяснения насчет Украины. А Украина для России, конечно, болезненная проблема, потому что Турция, пожалуй, была единственной страной, которая, по сути, не подвергла жесткой критике шаги России в вопросе Украины, и не присоединилась к западным санкциям. Если Турция в этом вопросе изменит свою позицию, то для Кремля это будет ощутимой потерей. К этому прибавится также то, что Анкара может использовать фактор крымских татар, чтобы создать для России дополнительные проблемы.
Российско-турецкая размолвка или недопонимание стали неожиданным событием в рамках 100-летней годовщины Геноцида. Дело в том, что Москва и Анкара развивали свои отношения даже в соответствии со стратегическим характером, праздновали годовщины российско-турецкого договора 1921-го года, и вдруг, годовщина Геноцида армян создала какую-то стену между ними. Не нужно исключать того, что Россия и Турция играют, пытаясь дезориентировать как Запад, так и Иран, которые, конечно, являются субъектами, больше всех интересующимися развитием российско-турецких отношений. Обоих субъектов устраивают препятствия в ходе развития этих отношений, у каждого есть свои причины, в то же время, есть также и общая причина – Запад и Иран пытаются урегулировать свои отношения, и чем больше Россия с Турцией будут заняты выяснением отношений, тем меньше будут мешать отношениям Иран-Запад. В то же время, здесь не только эта проблема.
Дело в том, что и Россия, и Турция являются пока фаворитами в гонке за доминирующее влиянея на Южном Кавказе. Иран тоже претендует если не на доминирующее влияние, то на существенное возрастание своей роли, и надеется на урегулирование своих отношений с Западом, чтобы посредством этого продвигать свои позиции. У Запада тоже есть проблема сохранения управляемости Кавказа, однако здесь, конечно, существуют определенные нюансы, в зависимости от подходов, проблем выбора вариантов. Для Запада, кажется, нет однозначного решения насчет того, как держать Кавказ под доминированием – опосредованно или прямо. Здесь, конечно, главное – подход США, поскольку без Вашингтона Евросоюз на Кавказе совершенно бессилен, и не может противостоять Турции и России, особенно если они выступают единым фронтом. А в случае США, кажется, нет четкого подхода – идти до конца путем установления доминирования или выбрать опосредованный, пусть и временный вариант.
Причем, в случае опосредованного варианта возникает проблема: выбрать Россию или Турцию в качестве посредника управления на Кавказе. Иран, конечно, не дотянется до этой проблемы, по крайней мере, в ближайшие десять лет, если даже удастся урегулировать отношения с Западом. В условиях этой неопределенности Запада, для стратегии США предпочтительнее максимально холодная степень российско-турецких отношений, поскольку российско-турецкий тандем действительно может вызвать для США нежелательные реалии в регионе, и торпедировать западные программы по обеспечению управляемости Кавказом.
С этой точки зрения интересно, какое развитие получит нынешнее недопонимание в российско-турецких отношениях, которое возникло по причине 100-летней годовщины Геноцида армян. Если это будет носить хотя бы краткосрочный характер, это значит, что до конца года на Южном Кавказе будет существенное изменение ситуации, к которому должна быть готова Армения. Это изменение может отразиться на двух важных для Армении проблемах, проявляться в событиях, сопутствующий эти проблемы – армяно-турецкие отношения и открытие границы, а также Карабахская проблема. Наиболее вероятны возможные изменения в карабахской проблеме, поскольку в плане открытия границы в условиях углубления российско-турецкого недопонимания, для Москвы стратегической задачей станет то, чтобы не допустить какой-либо перспективы открытия границы. Следовательно, наиболее вероятно то, что Москва попытается изменить ситуацию в карабахском направлении, причем, конечно, не в пользу Азербайджана, пытаясь посредством Баку подтолкнуть Анкару на урегулирование отношений с ней.
Если обострение российско-турецких отношений получит среднесрочный характер, то этот вариант, который кажется сегодня гипотетическим, станет вполне вероятным. Здесь, естественно, возникает вопрос реакции Турции, и не нужно исключать того, что Запад поддержит Анкару, и тогда для Армении возникнет опасность того, что эта поддержка приведет к помощи, которая будет оказана Баку в Карабахском направлении. В первом случае, это может остановить Россию, но, в другом случае, велика вероятность того, что Путин со свойственным его характеру и стилю упорством пойдет вперед, и Карабахская зона попросту превратится в очередную горячую точку. Параллельно с этим, мы видим, что в Карабахской зоне ситуация постепенно, последовательно обострилась именно в результате российско-турецкого стратегического сотрудничества.
То есть, так или иначе, стало очевидно, что российско-турецкая конфигурация в случае какой-либо тенденции – сотрудничества или не- сотрудничества, становится угрозой региональной безопасности, и доминирование этих двух сил на Кавказе в виде сотрудничества или конкуренции, создает серьезную военную угрозу на Кавказе, и угрожает международной безопасности.
