Собеседник Первого Информационного – лидер партии «Республика» Арам З. Саргсян.
— Господин Саргсян, прозападные деятели в Армении оценивают Рижский саммит «Восточного партнерства» ЕС, отметив, что это было максимум, что можно было ожидать от этого саммита. Как Вы оцениваете это? Получила ли Армения то, что ожидала?
— На фоне мероприятий 100-летней годовщины Геноцида, а также геополитических событий в регионе, связанных с Турцией и Азербайджаном, отношение Запада к Армении в положительном смысле изменилось. Кроме того, власти РА вносят некоторую интонацию в свой переговорный лексикон, когда говорят, что мы не создали дополнительных проблем для ЕС, что приятно для ушей западных чиновников. По сути, они говорят, что подписавшие Ассоциативное соглашение Грузия и Украина создали проблемы для Европы.
Во-вторых, неправда, когда власти Армении говорят, что ведут сбалансированную политику, потому что если ты вступил в ЕАЭС, не подписал Ассоциативное соглашение с ЕС, то здесь уже речи не может быть о равновесии. А то, что даже после отказа Европа продолжает с нами осуществлять определенный процесс, в этом контексте, да, есть некоторый прогресс. Тот документ, который существует, больше является результатом не внешнеполитической правильной деятельности властей, а подходом Европы и Запада, что они не хотят уступить регион, не готовы выйти из региона. В этом плане я тоже положительно оценивают Рижскую встречу.
— Вообще, почему европейцы работают с незаконными, нелегитимными, и вообще, «предавшими» их в последний момент властями Армении? С другой стороны, прозападным силам Армении не удается объединиться, и, фактически, предпочитают достичь минимума с действующими властями? По какой причине не объединяется армия прозападных сил?
— Я не думаю, что армия прозападных сил не объединяется, эти силы в любом случае могут объединиться. Нет никаких препятствий. Лично я встречался в представителями политических сил, которые выступали за подписание Ассоциативного соглашения с ЕС, и в этом плане, объединению ничего не мешает. Проблема в следующем: любое объединение подразумевает определенные действия, в противном случае, это объединение становится болотом, чтобы жаловаться друг на друга, дискредитировать друг друга, которое, в конце концов, разрушится. Я видел альянс «Единство», альянс АНК. Эти альянсы имели проблемы, когда не было реальных действий. Сегодня нет широких общественных требований, которые нужно вынести на улицу, следовательно, такое объединение ничего не даст. Что касается работы Запада с властями РА, к счастью, я посещаю западные страны раз в год, по приглашению или по собственной инициативе бываю в США, и меня принимают так, как принимают государственных чиновников. Преимущество Запада, в отличие от России, в том, что они считают оппозицию столь же важной, сколько и власть. Они охотно работают также и с оппозицией, а в плане работы с нынешними властями, та же Европа тоже не была готова в случае Грузии и Украины к такому агрессивному поведению России, и к такому сопротивлению. Это действительно вызвало некоторые проблемы для Запада. Поэтому они решили разработать политику персонального подхода к соседям, результатом чего стал Рижский саммит. То есть, они это делают не потому, что опасаются внутренних властей, или не видят их недостатки, а потому, что видят, что существует сверхдержава, которая помогает Назарбаеву, Лукашенко и вообще диктаторам, держит их в зависимости на своей орбите, и ради сохранения своего влияния в этом регионе, готова вплоть до введения войск в эти страны. В этом контексте они понимают, что сохраняя каким-то образом отношения с действующими властями, дополнительно не обостряя отношения с соседями, формируя дифференцированные отношения, могут продвинуться вперед, не создавая дополнительных проблем.
— Как Рижский саммит, так и прошлые саммиты просто имеют отношение к внутренней жизни Армении, и учитывая то, что в Армении ожидаются серьезные политические события, сначала конституционный референдум, потом, выборы в НС, каким будет внешнее влияние на все эти процессы?
— К сожалению, для нашего региона, и в частности для Армении с каждым днем это влияние становится сильнее. Я это также считаю объективным, потому что у Армении есть Карабахский вопрос, она зависит от многих геополитических центров, и независимо от внутренней ситуации, независимо от того, являешься ты оппозицией, или властью, не можешь не считаться с этим, потому что у тебя было 6 тысяч погибших и 11 тысяч раненых. Деликатность этой проблемы обязывает в случае некоторых шагов знать размеры собственных шагов. В этом плане, внешнее воздействие очень большое. Во-вторых, случай Украины показал, что Россия, для того, чтобы не потерять государства, находящиеся под ее влиянием, готова на все. Вообще, начиная с 2000-го года, опыт показывает, что наш народ выходит на улицу тогда, когда надеется, что этим произойдет смена власти. Если ты говоришь, что это произойдет через четыре месяца, люди говорят, пускай пройдет три месяца, потом посмотрим. То есть, наш народ должен видеть возможность этих изменений, чтобы показать себя. На улицы выходят только те, которым нечего терять. В этом плане, и международное сообщество, и различные геополитические силы, у которых есть интересы в нашем регионе, понимают, что эти изменения возможны во время выборов. Причем, во всех постсоветских республиках эти изменения произошли во время реальных избирательных процессов. Сегодня, когда я вижу то противостояние, которое существует между Россией и Западом, понимаю, что это не может не оказать свое влияние на выборы в Армении. Однозначно это влияние будет. Здесь говорить о согласованном кандидате, как это было раньше, думаю, не получится.
— А в качестве как такового кандидата общество может рассмотреть, скажем, Учредительный парламент, «Гражданский договор» Никола Пашиняна? Смогли ли они за это время доказать, что они в состоянии сделать что-то, или объединить общество?
— Я могу сказать следующее: не только в результате опросов различных внешних политических сил, послов, но и опросов властей, более 40-45 процентов населения являются сторонниками будущего Армении с Евросоюзом. В этом плане, 45 процентов принадлежат тем силам, которые являются сторонниками этой политики. В соответствующей ситуации все эти силы могут объединиться, и сформировать общий фронт, и отношение к этим властям приведет к тому, что эти 45 процентов станут 55-60. Независимо от того, парламентские ли это выборы, или президентские, если общество увидит силу, которая может внести изменения в его жизнь, может четко участвовать.
— Господин Саргсян, прошло ровно три года с последних парламентских выборов. Вы не жалеете, что сложили свой мандат? Нельзя ли было бороться изнутри, используя трибуну НС?
— Нет, потому что я не думаю, что борьба изнутри будет более эффективной. Я не обвиняю тех, котоыре остались, но я считаю, что выйдя, я сохранил свое достоинство. Если я должен был быть членом фракции АНК, отвергая АНК, должен был остаться депутатом, оставаясь в Конгрессе, я бы не уважал себя. Я думаю так, и не говорю, что я однозначно прав. Если я остаюсь в качестве депутата, то это значит, что остаюсь также последователем идеологии, подходов Конгресса, а у меня там было множество противоречий, начиная от самой основной внешней политики, и заканчивая, внутриполитическими подходами. В этом плане, я считаю, что этим я не потерял, а выиграл.
— Извне не удается осуществить смену власти, а изнутри, кажется, нет для этого никаких предпосылок.
— Я категорически против революций извне. Это следствие российской пропаганды, что как в Грузии, так и в Украине эти революции были названы как осуществленные извне. Я считаю, что если бы Михеил Саакашвили на несколько минут позже с розой в руках вошел в здание НС, то в Грузии не было бы этой революции. Любая революция имеет свой момент. Еще Ленин сказал: вчера было рано, а завтра будет поздно. Этот момент существует, как в случае Степана Демирчяна, так и в случае Левона Тер-Петросяна этот момент был. Я не использовал этот момент, они не использовали этот момент, так уж получилось. Я склонен думать, что в следующий раз, извлекая из всего этого урок, мы используем этот момент. А то, что наш народ был более готов, чем народы Украины и Грузии, это однозначно. Ни в одной стране в парламентских или президентских поствыборных процессах общество так не бунтовало, как в Армении. Я не помню какие-нибудь президентские выборы, перед которыми не была бы безнадежная ситуация, и сразу после выборов, появлялся лидер, в частности, Раффи Ованнисян, который пришел и победил. Если будут президентские выборы, однозначно будет тот кандидат, который победит кандидата властей, независимо от того, видим ли мы сегодня на поле этого кандидата, или нет, народ найдет того, кто против властей, и проголосует за него. А воспользуется ли этот человек этой возможностью, или снова все останется, как было, это уже другая сторона вопроса.
