Собеседник Первого Информационного – директор Армянской службы Радио Свобода – Радио Азатутюн Грайр Тамразян.
— Господин Тамразян, как Вы оцениваете роль медиа в ходе нескольких недель #ElectricYerevan? Что произошло, и какое влияние оказали средства массовой информации и журналисты?
— Мы все видели, что произошло, и это уже оценено со стороны средств массовой информации. Подвергли избиению, как демонстрантов, так и журналистов, что просто недопустимо.
Что касается средств массовой информации, то в эти дни они замечательно поработали. Раньше тоже я говорил, что наша армянская журналистика переживает очень большое развитие. Сейчас мы можем констатировать, что журналист при выполнении своего профессионального долга, не отступил, не побоялся, до конца стоял и защищал свои права. Даже ценой избиения, до конца смог выстоять, и передать своему читателю, зрителю максимум информации о том, что происходит, о том, что он видит. Не исключаю того, что события 23-го июня могли превратиться в очередные широкомасштабные акты насилия, если бы не было прекрасной работы журналистов. Работа, которую проделала наша пресса, преимущественно способствовала предотвращению насилия.
— Если провести параллели между 2008-ым и 2015-ым годами, хотя первая была поствыборная борьба, а вторая – гражданская, в то время тоже журналисты и средства массовой информации сыграли свою роль, но не смогли стать смирительной рубашкой для властей. В чем разница?
— Есть очень существенная разница. Все средства массовой информации, в том числе и «Свобода» и «1in.am», все, стояли вместе, между журналистами была солидарность. Причина, возможно, в том, что все были избиты, в том числе и журналисты близко стоящих к властям средств массовой информации (операторов я тоже считаю журналистами). В 2008-ом году у журналистов не было такой солидарности.
Самая важная особенность – это наличие средств массовой информации, транслирующихся в прямом эфире, чего в 2008-ом году не было. Сейчас мы видим, что «Свобода», «1in.am», «a1plus» и другие в прямом эфире транслировали все, что происходило на проспекте Баграмяна, и весь мир был свидетелем этого. И если бы в то время тоже были эти возможности, не думаю, что власти смогли бы прибегнуть к такому насилию. Во всяком случае, были бы насильственные действия, но, возможно, не до такой степени. В этом случае, очевидно, что власти не хотели применить такое насилие в отношении демонстрантов.
Кроме того, в то время произошли убийства, сейчас, слава Богу, этого не произошло. Группа «Нет грабежу!» решила не идти на очередную конфронтацию, и вместо этого пошла на Площадь Свободы, и движение разделилось на две части, в каком-то смысле, ослабив конфронтацию. Возможно, эта ослабленная ситуация позволила властям ослабить давление, и мы смогли избежать дальнейшего столкновения.
— Господин Тамразян, за это время прозвучали разные мнения о том, что журналист не должен вести себя, как демонстрант, и так далее. Были ли такие журналисты, которые в эти дни вели себя, как демонстранты?
— Абсолютно никаких случаев того, чтобы журналисты вели себя, как демонстранты, не было. Наши журналисты, если в каком-то смысле были и демонстрантами, то только по причине того, что полицейские решили растоптать их права, ограничить их возможности выполнения профессионального долга. В этом плане, возможно, был какой-то всплеск протеста, но это не означает, что они были демонстрантами. Извините меня, если полицейский приходит и отбирает бейдж, и говорит, что ты был журналистом, но сейчас ты уже не журналист, что должен сделать журналист? Мы знаем, что журналистов тоже подвергли избиению, в том числе журналистов «Свободы» и вашего средства массовой информации.
Напротив, я считаю, что армянские журналисты уже созрели, я бы хотел видеть такую зрелость также и у людей других профессий, хотя бы у тех же полицейских. Думаю, в любом случае, в методах подавления акций протеста можно быть более сдержанным, ведь там были молодые люди, юноши. Как вы знаете, люди на самом деле пострадали, получили физические увечья, были доставлены в больницу. Один из парней движения «Нет грабежу» болел скрытой пневмонией, и у него была температура.
— В конце концов, это движение одержало победу, или с какого-то момента возникла патовая ситуация?
— Не могу сказать, добилось ли успеха это движение, или нет. Как журналист могу сказать, что эта молодежь смогла защитить свои права. Разница между этим и предыдущим поколением в том, что они лучше осознают свои права, более образованны, и более решительны, в вопросе защиты своих интересов. В этом смысле, думаю, это новое поколение смогло объединиться, выйти, и поднять единый голос протеста, вокруг конкретного вопроса. А мы уже были свидетелями нескольких таких вспышек протеста, которые каждый раз, кажется, достигали успехов. Это означает, что они могут выделить очень конкретные, прагматичные цели и достичь реализации этих целей.
В конце концов, это поколение, которое пока что, как они говорят, не хотят политизировать движение, но они уже являются частью политики.
И рано или поздно, мы будем свидетелями новых политических руководителей, новых лидеров, которые, возможно, и возглавят нашу политическую жизнь.
— В этот раз власти применили новый состав инструментов. Не считая насилия, водометные машины, в каком-то смысле, власти сами вынуждены работать с обществом с помощью новых механизмов?
— Думаю, что да, они тоже осознают, что, в конце концов, только силой невозможно иметь дело с этой ситуацией, они тоже понимают, что, в конце концов, насилие не может решить вопросы, но мы пока не знаем, чем закончится все это. Я считаю, что это движение может снова начаться, в этот раз уже вокруг другого вопроса. Экономическое положение Армении не столь благоприятное, кажется, у нас нет экономического роста. Причиной всего этого является ухудшение социально-экономического положения, и пока нет никакого улучшения, такие социальные вспышки будут и в дальнейшем. А как власти отреагируют на эти вспышки, я не могу сказать. Нет никаких гарантий, что власти вновь не прибегнут к насилию. Во всяком случае, мы видели, что серьезных столкновений не было, что очень хорошо.
