Собеседник Первого Информационного – заместитель председателя НПА Григор Арутюнян.
— Господин Арутюнян, Вы считаете возможным то, что после февральских событий, осенью, оппозиционные силы смогут объединиться против конституционных реформ?
— В политике ничего не исключается. Я не знаю, каким будет результат, но я считаю, что нужно сделать все, чтобы не допустить принятия конституционных изменений. Эти изменения однозначно ведут к однопартийной монархии, и под предлогом демократии формируется система, которая гораздо хуже, чем действующая.
— Власти периодически отвечают, что «если в случае конституционных изменений вы предъявляете нам обвинение в воспроизводстве, то в этой системе мы тоже неплохо воспроизводимся».
— Нет, вся проблема в том, что Серж Саргсян после второго срока президентства в третий раз не может выдвинуться.
— Да, но власти на президентских выборах могут предложить другого надежного для них кандидата, а С. Саргсян станет премьер-министром.
— Он не доверяет никому. Исходя из опыта своего предшественника, не доверяет. Его предшественник выбрал его, и, вероятно, ошибся. И сейчас он может опасаться того, что его избранник тоже поступит с ним таким же образом. Они не доверяют друг другу.
— Но если будет избран слабый президент, то сильный премьер-министр может держать его под своим влиянием, и взять в свои руки управление государством. В этом случае, затрагиваются имена Сейрана Оганяна, Гагика Арутюняна.
— Здесь проблема не в сильной или слабой личности, проблема в силе института президента. Храбрый Назар тоже, когда садится в это кресло, становится героем. Этот институт позволяет быть сильным. Не они сильные, а институт сильный. В таких бедных государствах, как Армения, в условиях низкого уровня демократии институт президента сильный. А этими конституционными изменениями институт не меняется. Если сейчас один человек отвечает за все, то в проекте изменений расплывчатая ситуация, и местные авторитеты будут проводить выборы в раздробленном виде. Но им будет легче формировать власть. В предлагаемом проекте для премьер-министра нет противовеса. Приводят в пример другие страны, но в этих странах есть представительский орган, есть две палаты, каким-то образом осуществляется контроль. По предложенному проекту НС становится каким-то подставным органом, а президент – представительской символической должностью.
— А у властей не возникнут проблемы с проведением референдума конституционных изменений? Ведь это не парламентские, или президентские выборы, чтобы была большая общественная заинтересованность и участие.
— Разве результаты референдумов или выборов определялись участием? Результаты просто рисуются. Каждый раз показывают участие приблизительно 1-1,5 миллиона человек. Вы знаете, сколько сегодня в Армении проживает человек? Около 1 миллиона 800 тысяч человек.
— Но, по данным НСС, население РА составляет около 3 миллионов человек.
-Вы только посмотрите на официальную статистику, сколько ежегодно людей уезжает из Армении. А численность населения скрывают, чтобы фальсифицировать выборы. В лучшем случае в выборах участвует 800-900 человек, но у них предварительно есть около 600 голосов, которые фальсифицируются в их пользу. И таким образом, они обеспечивают количество.
— На выборах оппозиция в своей борьбе никогда не достигала успехов. На Ваш взгляд, во время этого референдума будет бороться?
— Кто участвовал в референдуме 2005 года? Нарисовали, показали. Показатели посещаемости на избирательных участках были очень низкие, это зафиксировали международные структуры. Потом провели конституционные изменения. Не думаю, что в этот раз будут какие-то серьезные изменения. Люди сегодня думают о том, как заработать хлеб насущный, куда уехать. В этих условиях, которые создали власти, ни одна оппозиционная сила не может эффективно действовать. Бывали ведь такие случаи, когда оппозиция побеждала на выборах, Карен Демирчян победил, Степан Демирчян точно победил. После каждых таких выборов народ все больше отчаивается, поскольку понимает, что с помощью выборов невозможно что-то изменить. И предпочитает взять эти 5000 драмов, чем участвовать в выборах.
— А после февральских событий оппозиционные силы могут объединиться, и начать эффективную борьбу? Ведь ППА выступала с оппозиционных позиций, а оппозиция, пользуясь возможностями Гагика Царукяна, была более сильной.
— Да ладно, просто была маленькая надежда, что, возможно, что-то изменится. В любом случае, олигарх не мог идти против течения. Там тоже было много темных обстоятельств, о которых я не могу сказать. В любом случае, слово не совпадало с делом. А многие наивно считали, что слово всегда совпадает с делом. Просто многие, не веря, имея 5-процентную надежду, пытались участвовать в процессах.
— А эти оппозиционные силы развернут искреннюю борьбу? Особенно, если и ППА, и ПОЕ были коалиционными партнерами РПА.
— История повторяется. Вы забыли ПОЕ, и альтернативу ППА? Напомнить об Арташесе Гегамяне? Оскорбили друг друга, а сейчас вместе произносят тосты. Конечно, трудно ожидать горячую борьбу, но не нужно терять надежду. Конечно, не исключено, что сформируется борьба, не исключено, что народ восстанет. Особенно сегодня, когда состояние народа очень тяжелое. В любом случае, по причине подорожания электроэнергии поднялся бунт, не исключено, что он повторится, и будет более мощным. Вы, вероятно, знаете, что в очень тяжелом положении находится также малый и средний бизнес, который постепенно исчезает. У меня много знакомых, которые говорят, что больше невозможно работать. Заставляют давать взятки, в законном поле невозможно работать. В результате магазины и малые предприятия закрываются. Экономика погибает.
