Гость передачи Realpolitik Первого Информационного – депутат Национального Собрания, председатель Постоянной парламентской комиссии по государственно-правовым вопросам Ованнес Саакян.
— Господин Саакян, сегодня вопросом номер один политической повестки дня являются конституционные изменения. Уже различные политические инициативы успели выразить свое мнение. Распространено мнение, что сама по себе эта повестка дня ложная, и в стране вообще нет никакой необходимости в конституционных изменениях, и что эта повестка дня искусственным образом внедрилась в политическое поле, и преследует задние цели. Как Вы относитесь к этому мнению?
— Ложная, искусственная, или внедренная, это всего лишь политические акценты, пытаются представить, что народу это неинтересно, это всего лишь повестка дня, которую поставили на обсуждение. Во-вторых, якобы, конституционные изменения были поставлены на обсуждение для отвлечения от других повесток дня. Должен отметить, что в этом случае тоже наше дело правое, и действительно целью являются конституционные реформы.
Те положения, которые сегодня вошли в проект конституционных изменений, как будто отражают все внутриполитические обсуждения четырех-пяти лет, которые происходили, как во власти, так и в оппозиции. Давайте вспомним, что говорили с 2009-2010 годов до сегодняшнего дня и консультирующиеся политические силы, и политические силы, составляющие тройку, четверку.
Первое требование – это системные изменения. Страна, как они отмечали, не может развиваться. В этих условиях, и вообще с этой системой больше страна не может продвинуться вперед, и не может развиваться.
Во-вторых, мы должны избавиться от мажоритарной избирательной системы, и иметь 100-процентиную пропорциональную систему, и в-третьих, это должно быть закреплено в Конституции, потому что Конституция – это более жесткий и более сложно изменяющийся правовой акт, и может внушить больше доверия, как оппозиции, так и народу.
Те основные тезисы, которые озвучивались до сих пор, кажется, отражены в их представлениях.
— Но сегодняшние игроки политического поля отклоняют.
— Это те же люди, которые делали такие утверждения в 2009-2010 годах, те же политические силы, с небольшим изменением своего мышления в результате определенных перестановок. Я очень хорошо помню все их обсуждения, например, одним из авторов обсуждений была команда ППА, АНК тоже организовывала обсуждения. Их основным тезисом была та идея, о которой я уже сказал. То есть, это ключевые пункты, которые они выдвигали, и, конечно, АРФД тоже, которая на протяжении многих лет, насколько я помню, отмечала, что они идут к парламентской системе управления.
— Насколько важны конституционные изменения для правящей политической партии?
— Достаточно важны. Важны, потому что мы понимаем, что должны продвинуться вперед, должны осуществить изменения. Мнение о том, что сегодняшняя Конституция тоже не мешает, позволяет властям развивать страну, и так далее, если будем двигаться по этому принципу, то в НС не должны принимать законов, а вы не должны представлять информацию. Разве без средств массовой информации, без оппозиции страна не может развиваться?
— 10-го апреля 2014-го года Серж Саргсян сказал, что он против изменения системы управления.
— Оппозиция отмечала, что мы должны им дать рычаги контроля, это нельзя говорить просто так. Если посмотреть невооруженным взглядом, даже если не быть юристом, то этот механизм существует в Конституции. Те же основные должности – руководитель ЦИК, генеральный прокурор, руководители ЦБ, по крайней мере, должны избираться и назначаться вновь. Это означает, что большинство, которое со стороны некоторых политических сил воспринимается неправильно, могло также считаться с оппозицией. Это не механизм контроля? Когда создаются комиссии по расследованию, когда в обществе есть проблемы, и эти проблемы становятся предметом для обсуждений в Национальном собрании, и с незначительным соотношением голосов 1.3 или 1.4 дают возможность оппозиции создать в НС временную комиссию, разве это не механизм?
— Вардан Осканян говорит, что главное зло политической системы Армении – это гарантированное стабильное большинство, будь то по второму туру выборов, или по бонусному варианту, это становится фактической конституционной нормой. Возможность конституционных изменений 1.3 голосов парламента, неопределенные формулировки вокруг личности Верховного главнокомандующего вооруженными силами, такие изменения Избирательного кодекса под предлогом перехода к 100-процентой пропорциональной системе, которые закрепит рейтинговое положение голосования, практически становясь 100-процентной мажоритарной системой.
— Стабильное большинство. Не думаю, что слово «стабильное» вызывает плохие ассоциации. Важно, чтобы это стабильное большинство формировалось, и избиралось легитимным путем.
Когда этот проект был опубликован, когда мы побеседовали со своими коллегами, было недопонимание, и неправильное восприятие. То есть, стабильное большинство, потому что во второй тур проходят политические силы, набравшие наибольшее количество голосов, страна превращается в государство двух политических сил, но это не так, потому что если предположить, что в выборах участвует 7 политических сил, то, по крайней мере, две из них наберут максимальное количество голосов, и естественно, если из этих семи сил, по крайней мере, 3 или 4 преодолеют минимальный порог с Х количеством голосов, то они не имеют право отобрать мандат у тех политических сил, которые получили вотум доверия народа, чтобы в ходе второго тура, за счет этих мандатов, иметь стабильное большинство. Эта группа специалистов по конституционным реформам пыталась не затрагивать голоса народа, и идти по другому пути, чтобы в ходе второго тура сформировалось стабильное большинство вокруг двух поличтсикие сил, к которым присоединятся также и политические силы, набравшие эти голоса.
Почему все боятся второго тура? Ведь во втором туре наша оппозиция бывает более объединенной, более активной. Возможно это шанс для них, чтобы прийти к власти законным, конституционным путем, это именно тот пункт, который пытаются провести.
— В Армении немногие поверят, что РПА создает возможность для того, чтобы другие поличтсикие субъекты могли прийти к власти.
— Я не разделяю эту точку зрения. РПА – это та политическая команда, которая сегодня работает. Сегодня мы, например, находимся в региональной структуре Спитака, и осуществляем инвентаризацию. Мы проводим работы с нашими коллегами по партии, встречаемся с народом. Посещаем границу, чтобы повидаться с солдатами, которые отправились в НКР, посмотреть, как они. Разве это не работа, которая может отразиться на избирательных процессах?
Большинство политических сил не имеют элементарных доверенных лиц в НС, не говоря уже о членах комиссий, доверенных лицах на участках, которые могут осуществить контроль во время избирательных процессов.
