Собеседник Первого Информационного – председатель Постоянной парламентской комиссии по внешним отношениям Артак Закарян.
— В ближайшее время ожидается встреча президентов Армении и Азербайджана, об этом в Ереване заявил американский сопредседатель Минской Группы ОБСЕ. Перед этой встречей наблюдается некоторая активность Минской Группы, в Германии состоялась встреча с министром иностранных дел. Господин Закарян, с чем можно связать эту активность. Будет ли что-то положительное в ходе этой встречи, и осуществляет ли шаги в этом направлении Минская Группа?
— Активность логична настолько, что возрастают беспокойства, связанные с напряженностью на линии соприкосновения вдоль всей армяно-азербайджанской границы. Усилия сопредседателей Минской Группы приводят к необходимым действиям, результатом чего стало также то, что уже назревает и становится необходимой также встреча президентов двух стран. Кажется, уже есть согласие, и будем надеяться, что встреча сможет создать определенную среду уже относительно существующих проблем, создать новые возможности для нахождения решений. Беспокойства сопредседателей Минской Группы уместны, у нас также бывают жертвы в результате нарушения перемирия со стороны Азербайджана, и применения крупнокалиберного оружия и военной техники, поэтому со стороны сопредседателей трех государств прилагаются усилия для удержания этого конфликта от дальнейшей эскалации, и сохранения этой проблемы в стадии переговоров в стадии мирного урегулирования. Встреча в Германии обусловлена тем, что Германия собирается взять на себя председательство в ОБСЕ, и нужно, чтобы в следующем году продолжали обращать большое внимание на горячие конфликты, чтобы вернуть проблему в среду мирного урегулирования и взаимного доверия.
— Что вообще ожидает Армения от председательства Германии в ОБСЕ? В прессе отмечалось, что азербайджанская сторона хочет изменить формат Минской Группы, и включить туда также и Германию, чтобы ЕС вместо Франции представляла Германия. Этот вариант насколько приемлем для нас, учитывая то, что в Германии есть огромная турецкая община?
— Формат Минской Группы никоим образом не подлежит изменению, потому что конфликты – это деликатные проблемы, это не игра в футбол, чтобы заменить одного игрока другим. Эта проблема заключается в том, чтобы полноценно распоряжаться всеми деталями, пользоваться полноценным доверием сторон, а также иметь соответствующие рычаги и международный авторитет для применения посреднических усилий, и я думаю, что Франция ничем не уступает какой-либо другой стране Минской Группы, чтобы могла идти речь о замене Франции какой-либо другой страной. Поддержка любой другой страны в мирном урегулировании проблемы только приветствуется. Нет 3-го, 4-го, 5-го государства, в случае которого стороны, в первую очередь Армения, могли бы быть уверены, что участие этой страны в мирном урегулировании карабахского вопроса может быть более эффективной, чем тот формат, который есть.
Мы уверены, что у нс есть эффективно действующий формат, что деятельность Минской Группы в течение этих 20 лет решила минимальную и важнейшую проблему, сохраняя мир, и мы уверены, что Минской Группе беспристрастно и всесторонне удается построить свою деятельность на международно принятых нормах и принципах. Отсутствует одно важное обстоятельство – это конструктивный подход Азербайджана, который можно достичь двумя путями – либо, применяя непосредственное дипломатическое и политическое давление на Азербайджан, либо создать все условия, чтобы у Азербайджана кроме мирного урегулирования не было альтернативы.
Сегодня, к сожалению, Азербайджан надеется, что проблема может иметь военное решение, и единственным реальным барьером является Армия обороны НКР, вооруженные силы РА, которые осуществляют защиту границы, и в случае соответствующего и адекватного применения силовых и дипломатических методов, естественно, Азербайджан продолжит оставаться пока что в переговорном процессе. И чтобы этот формат в дальнейшем имел успех, необходимо, чтобы Азербайджан находился в конструктивном процессе. Это, я думаю, задача номер один Минской Группы. Это не проблема армянских сторон, ни РА, ни НКР. Это проблема посредников, которую, к сожалению, пока что не удается решить, но посредники продолжают усилия по возвращению Азербайджана на конструктивное поле, потому что существуют согласованные принципы, сделанные предложения, которые были приняты также и со стороны Азербайджана, но Азербайджан постоянно пытается избегать и срывать переговорный процесс.
— Господин Закарян, в интервью агентству «Регнум» в Москве президент НКР Бако Саакян сделал одно интересное и обсуждаемое в течение двух дней заявление, в ответ на вопрос Модеста Колерова о том, возможно ли то, что аэродром Степанакерта поможет России в антитеррористических действиях на Среднем и Ближнем Востоке? Б. Саакян, по сути, не исключил, отметив, что этот вопрос могут обсудить после того, как будет эксплуатирован аэродром Степанакерта. В ключе обсуждений то, что мы можем стать мишенью исламистов. Как Вы оцениваете это заявление?
— Честно говоря, не хотел бы комментировать очень важный процесс, который еще находится в начальной стадии. Но, выражая свою личную позицию, могу сказать одно: в контексте глобальной и региональной безопасности НКР является не потребителем безопасности, а в данном случае, также может сыграть и свою роль в деле общей безопасности, малую или большую, не важно. И на проблему нужно смотреть с этой точки зрения.
— После встречи президентов мы увидим прогресс в переговорном процессе, или, возможно, это встреча для подтверждения сохранения режима перемирия, и Мадридских принципов?
— В данный момент, оценив ситуацию, мы можем всего лишь выразить надежду, что если предусматриваемая встреча состоится, то может иметь положительное воздействие. Но проблема номер один – это возвращение Азербайджана в конструктивное поле. Если у нас будет встреча только для встречи, и в истории урегулирования проблемы будет зафиксировано, что была еще одна встреча, конечно, это тоже процесс, потому что, тем не менее, переговорные встречи лучше, чем отсутствие переговоров. Но, тем не менее, возникшие вокруг региона события, и развитие этих событий тоже могут иметь прямую или косвенную связь. Мы надеемся, что непрерывные усилия в какой-то момент начнут уже давать ощутимые результаты в переговорном процессе.
— Уже несколько дней началась кампания «да» и «нет», и в политической повестке дня номер один предусмотренный референдум конституционных изменений. Как Вы оцениваете равновесие сил в кампании? Насколько реалистично осуществление смены власти посредством смены власти?
— Мы, находясь в важном процессе, должны воздержаться от оценок эмоционального характера, и должны довольно обдуманно относиться к референдуму, целью которого являются конституционные изменения. Этот референдум несколько раз важнее выборов, потому что этим мы установим механизм дальнейшего развития нашего государства. На эмоциональном фоне оппозиционеры говорят: дорогие оппозиционеры, народ, некоторые из вас недовольны властями, они пытаются еще раз принести то, что не исходит из ваших интересов, Между тем, взвесив все это, трезво рассудив, и хотя бы раз прочитав текст Конституции, и поняв сущность, любой человек в первую очередь должен ставить под сомнение заявления фронта «Нет», потому что они не имеют никакого отношения к реальности, это, по крайней мере, нечестное отношение к тому электорату, который на самом деле недоволен властями, и всегда тем или иным образом выражает свое недовольство.
— Решит ли эта Конституция те проблемы, которые сегодня есть в нашей стране?
— Конечно, конституционные изменения осуществляются именно с этой целью. Мы не первое государство, которое переходит к этой форме управления, цивилизованному миру в стадии своего развития всегда удавалось посредством плавных и гибких изменений решать проблемы. Сегодня перед нами стоят, как проблемы, связанные с эффективностью управления, так и проблемы становления политической и партийной системы. Пока у нас не будет состоявшейся партийной системы, мы никогда не сможем иметь эффективную и полноценно действующую, и обслуживающую интересы всех общественных слоев и групп, и вытекающую оттуда политическую партийную систему. Сегодня у нас есть президентский институт, имея полупрезидентскую систему. Есть состоявшиеся партии, но говорить о состоятельности партийной системы, сегодня пока рано.
Конституционные изменения дадут возможность также и для становления партийной системы, для полноценного контроля над исполнительной властью, позволят парламенту оказывать реальное влияние на политические процессы, позволят быстро менять всех тех премьер-министров и правительства, которые провалились, не ставя под угрозу внутреннюю стабильность, и принцип политического большинства. Очень долго можно говорить о преимуществах новых механизмов новой Конституции, начиная от сферы правосудия, до самых простых общественных отношений, которые уже являются проблемами конституционного уровня.
Это механизмы, которые в дальнейшем будут порождать новую правовую законодательную систему, новые решения, новые отношения. В системе парламентского управления мы сможем найти новые решения для существующих проблем, не имея новых ресурсов. Появятся те круги, которые уже с политической ответственностью будут относиться к проблемам.
— А, находясь в этой полувоенной ситуации, насколько для Армении целесообразно перейти к парламентской модели управления. Есть мнения, что находящейся в военной ситуации стране нужен президентский институт. В таком случае, когда у страны не будет Верховного главнокомандующего, насколько целесообразно это для Армении именно в этот период?
— Есть ли у Израиля сильная президентская система? Конечно, нет, зато есть сильная премьерская система, которая при сотрудничестве парламента с политическими силами может работать, имея каждодневную проблему безопасности. То есть, мы не первая страна, которая оказалась в этой ситуации, и, естественно, власти при разработке конституционного проекта, и его представлении в ходе обсуждений учли это, как проблему номер один.
У нас будет премьер-министр, который в военной ситуации будет Верховным главнокомандующим, имея в своем распоряжении все ресурсы государственного управления и общественного управления, которые предоставляются законом и Конституцией. В мирных ситуациях, естественно, министр обороны будет ответственным номер один за внешнюю безопасность, и за развитие обороноспособности и укрепление этой сферы. То есть, для этих проблем есть решения, и если у нас нет президентского института, значит, у нас нет системы безопасности. Например, предположим, Германия оказалась в военном положении, это не означает, что если конституционно институт президента Германии слаб, следовательно, безопасность находится под угрозой.
