Мирные переговоры по Сирии, которые планируют возобновить в Женеве 25 января будут состоятся согласно рамкам изложенным в Вене в октябре. Эти принципы, согласованные наиболее важными международными игроками в Сирийской войне, предоставляют собой, помимо всего, обязательство настроить светское управление государством, окончательное поражение Исламского Государства (ИГ) и других террористических групп, поддержание довоенных границ Сирии, сохранение ее государственных институтов, и защиту меньшинств. Об этом в своей статье пишет Кеннет Рот, исполнительный директор организации Human Rights Watch.
Что они не включают, так это попытку рассмотреть самое серьезное препятствие на пути к прочному миру: продолжающиеся нападения на гражданских лиц и другие зверства, которые усиливают раскол среди сирийских группировок, которые в конечном итоге должны будут править вместе. Если преднамеренная агрессия не прекратится, дипломатии в одиночку вряд ли будет достаточно для того, чтобы положить конец конфликту.
Война продолжается так долго отчасти потому, что сирийское правительство и те вооруженные группы, против которых оно ведет борьбу, оба верили, что они в конечном счете выиграют. Вступление России в конфликт помогло изменить шансы. Но, в то время как российские ВВС укрепили силы правительства настолько, чтобы спасти его от краха, этого было недостаточно для того, чтобы добиться существенного прогресса в борьбе против оппозиции.
Между тем, теракты ИГ в Европе, в сочетании с массовым перемещением сирийских беженцев, стартовали новый толчок на пути к политическому компромиссу. Европейский Союз, США, и другие заинтересованные страны надеются, что в Сирии воюющие стороны перестанут воевать друг с другом, и вместо этого повернут свое оружие на ИГ и другие экстремистские группировки, такие как Джебхат-ан-Нусра.
Одной из самых сложных задач в мирных переговорах является судьба сирийского президента Башара Аль-Асада и его приспешников. Режим Асада безусловно несет ответственность за наибольшее количество жертв среди гражданского населения: он провел беспорядочные нападения в населенных пунктах, которые находились под контролем оппозиции, боролся против целого народа, блокировал доставку гуманитарной помощи, а также пытал и казнил заключенных.
И все же, пока противники Асада настаивают на том, чтобы он отказался от власти, это явно не будет предварительным условием для переговоров. С практической точки зрения, Асад ведет одну из наиболее мощных фракций в конфликте, которая должна быть представлена за столом переговоров, если мир будет достигнут.
Кроме того, резкое устранение Асада может нанести смертельный удар по сирийской государственности – результат, в котором никто не заинтересован (за исключением ИГ и других экстремистов). Устранение сил безопасности и судебной системы Сирии может быть особенно опасным для меньшинств страны. Вот почему управляемый переход должен быть целью для всех участников переговоров.
Один логический компромисс это если Асаду остаться при власти в течение короткого периода. Даже Россия и Иран, его наиболее голосистые сторонники, намекают, что могут принять его устранение если он покинет путем переговоров, а не будет свергнут народным восстанием (и если преемник режима будет относится к ним доброжелательно).
Если Асад и его кровавые бандиты согласны отказаться от власти, то они, несомненно, будут добиваться амнистии за совершенные ими преступления. Это должно быть строго отвергнуто. С начала 1990-х годов, международное сообщество справедливо воздержалось от согласия на амнистии за массовые злодеяния. Действительно, международное право требует, чтобы такие просьбы были отклонены.
В любом случае, амнистия в Сирии не будет защищать Асада от преследования. Если будущее сирийское правительство хочет присоединиться к Международному Уголовному Суду и согласится к обратной юрисдикции, суд будет в праве преследовать те массовые злодеяния, которые он считает нужным расследовать. Аналогично, иностранные суды, работающие под универсальной юрисдикцией в отношении предполагаемых сирийских военных преступников, найденных на их территории, будут в праве игнорировать амнистию. И прецеденты в Аргентине, Чили и Перу показали, что даже в тех странах, где эти злодеяния произошли, амнистии выданные под давлением насилия могут быть признаны недействительными.
Конечно, было бы нереалистично ожидать от Асада и его приспешников, чтобы они сдали себя прокурорам в Гааге. Более вероятно, что они будут использовать свою власть в Сирии, чтобы защитить себя и, если они ослабнут, то они убегут в Москву или Тегеран, задерживая этим усилия по их аресту.
Тем временем переговорщики сталкиваются с трудным вопрос того, кто должен заменить Асада. Согласно Венской декларации, этот вопрос в итоге будет решен выборами, которые организует ООН. Но организация надежных выборов в охваченной войной Сирии, где миллионы людей были перемещены, займет много времени и подготовки.
В то же время, необходимо по договоренности создать коалиционное правительство. В Венской декларации содержится призыв к «надежному, включающему, нерелигиозному управлению». На практике это будет означать выбирать политических деятелей, которые имеют авторитет среди как суннитского большинства Сирии, так и алавитов и других меньшинств, члены которых в большинстве обратились к Асаду за защитой. Международное сообщество могло бы способствовать соглашению, путем настаивания на исключении с любой стороны людей, которые, через честный, открытый и оспариваемый процесс, найдены ответственными за серьезные нарушения.
Достижение соглашения по этим направлениям зависит от развития доверия между противоборствующими группировками в Сирии, которое в настоящее время отсутствует. Трудно пожать руку соперникам, которые убивают твоих соседей и семью. Именно поэтому государственный секретарь США Джон Керри не прав, назначив приоритетом заключение сделки о прекращении агрессии. Остановка преднамеренных убийств гражданского населения – это не побочное последствие мирного соглашения, но необходимая предпосылка для успешных переговоров.
Источник – project-syndicate.org.
