Собеседник Первого Информационного – депутат парламентской фракции партии «Процветающая Армения» Микаел Мелкумян.
— Господин Мелкумян, правительство осуществляет программу оптимизации. Ваше мнение относительно этой программы.
— Правительство само решает, какую структуру установить. Раньше структурные изменения по части министерств, были по указу президента, а сейчас по закону осуществляет правительство. Если не ошибаюсь, у нас есть 17 министерств, и один министр без портфеля – министр-руководитель аппарата, я думаю, что оптимизация является делом правительства, смотря, какую задачу ставит перед собой правительство, с помощью каких инструментов, какими способами и методами хочет достичь этого.
Сейчас я не хочу делать рассуждений относительно того, что с чем соединится, но я вижу ресурс, который можно объединить. Есть органы при правительстве, не хочу называть имен, которые не предусмотрены по новой Конституции. Когда будут представлены эти конструктивные изменения в НС, нужно обосновать, для чего они делают это. Существует три подхода: сократить число сотрудников, чтобы сократить расходы, как это хочет сделать Россия, сократив на 10 процентов, второе, что считаю самым главным, это функциональная проблема, какую функцию закладываешь в это, чтобы система управления была более эффективной.
— Могут ли прибегнуть к секвестру?
— Нет, не думаю, что в данный момент есть необходимость в секвестре, несмотря на то, что в 2015 г. мы недовыполнили бюджет на 80 миллиардов, потому что экономический рост снизился с 4.1 процентов, и не только это, потому что бюджетные поступления обусловлены не только этим экономическим ростом. Недовыполнение бюджета на 80 миллиардов, по-моему, имеет несколько обоснований. Часть обусловлена теми налоговыми привилегиями, которые мы дали. То есть, мы повысили порог с 58 миллионов до 115 миллионов, а другая часть обусловлена привилегиями, которые мы дали приграничным общинам, а также были привилегии по поводу налога на прибыль, в случае экспорта – на 40-50 миллиардов, и так далее, то есть, часть обусловлена резким сокращением импорта.
У нас сокращение объемов импорта на 26.5 процентов, то есть, в 2015 г. с 4.7 миллиардов импорт снизился до 3.254 миллиардов, сократился на 1.4 миллиардов. А от импорта поступают таможенные пошлины, НДС, представьте, настолько сократились также и поступления. Эти 80 миллиардов частично компенсировались ежегодным (у нас 3 года) кредитом на 48 миллиардов. Банк реконструкции и развития предоставит кредит на такую сумму, но дефицит бюджета, ясно, что этим увеличится, и возникнет проблема эффективного управления государственным долгом. Я не против привлечения эффективных заимствований, напротив, если тебе дают деньги на льготных условиях, ты должен брать, но я сторонник прозрачного использования.
Существуют серьезные внешние угрозы, вызовы, если, скажем, события в России будут развиваться так, что события, связанные с ценами на нефть, и с бюджетной и экономической политикой, получат более печальное развитие, как сейчас намечается, это, конечно, окажет свое влияние. Приведу один-два важных примера. Первое – это то, что в 2015 г. мы на 500 млн долларов меньше получили трансфертов, в 2016 г., думаю, мы получим на 800-900 млн долларов меньше, по сравнению с 2014 годом. Почему, потому что часть людей, исходя из обесценивания российского рубля, не поедут на заработки, а если не поедут, естественно, не будут посылать деньги, а те, кто поедут, уже будут посылать меньше. То есть, покупательская способность российского рубля, по сравнению с долларом, будет низкой. Это тоже вызов Это приводит к снижению платежеспособного спроса у нас, на местах. Из этого исходит то, почему особенно розничный товарооборот, торговый оборот снизился, в промышленности 5.2-процентный рост, в сельском хозяйстве – 11.7-процентный, в сфере услуг – 2.7-процентный даже в сфере строительства 0.3-процентный рост, конечно, ее база сильно сократилась, но торговый оборот снизился на 20.5 процентов, розничный снизился на 8 процентов. Это означает, что нет платежеспособного спроса. То есть, у людей нет денег. В этом плане вызовы непрерывные.
Почему курс доллара не меняется, потому что в отношении доллара нет спроса, импорт снизился, импортеры вывозят доллары, покупают товары, привозят в Армению, продают в драмах, а потом нужно будет обменять эти драмы на доллары. Если нет торговли, что менять на доллары. Спрос в отношении доллара снизился. Но это не может так долго продолжаться. Для этого есть варианты, мы должны постепенно, очень плавным образом обесценить драм, чтобы стимулировать экспорт.
Экспорт сократился на 3.9 процентов, то есть, на 1 миллиард 486 миллионов, это плохо, в случае экспорта деньги поступают извне. В связи с этим правительство предприняло меры, и поставило задачу субсидирования, возвращения 10 процентов для многих видов товаров – мясо, мясные продукты, консервы, рыбные изделия, вино, водка. Это те сферы, где было сокращение экспорта. Это небольшая сумма, около 5-7 миллионов долларов, но хотят восстановить их. Я предложил, чтобы так не делали, а субсидировали часть обесценивания российского рубля по части экспорта в Россию. Потому что эти 10 процентов, которые отдают обратно, для экспортеров на российский рынок просто незначительная сумма, но это кардинально не меняет ситуацию.
