Выход Ирана из международной изоляции стало ключевым событием для региональных и геополитических анализов. В нашем регионе тоже ожидаются новые политические, экономические и особенно энергетические события. Для Армении интересно особенно то, какую роль получит Армения в этих процессах, учитывая ее тесные отношения с соседним Ираном, перспектива транзита иранского газа в другие страны через территорию Армении. Кроме того, активировались и другие региональные игроки, Грузия начала вести очень активную энергетическую политику, свое влияние на процессы сохраняет Россия.
Ситуация на Южном Кавказе, по мнению российского политолога Станислава Тарасова, меняется очень резко, причем, меняется в пользу Армении и в ущерб Азербайджану.
Эксперт по вопросам Ближнего Востока и Кавказа в беседе с Первым Информационным сказал: «Армения уже рассматривается в качестве очень важного геополитического игрока в регионе, а не страны, которая находится в блокаде».
Относительно других стран региона, Тарасов выразил мнение, что Грузия в этой новой ситуации стремится повысить свою геополитическую роль, в первую очередь, устанавливая связи с Ираном, и пытаясь построить «новый коридор возможностей Россия-Грузия-Иран», а Иран ищет выходы к Черному морю, для транзита иранского газа в Россию.
Что касается России, она хочет вытеснить Турцию из региона, и сейчас может рассмотреть Иран в качестве нового энергетического партнера. «Строительство трубопровода Иран-Ереван-Тбилиси вполне реалистично».
— Господин Тарасов, какой глубинный подтекст имеют переговоры Грузии и «Газпрома». Это относится только к экономике, или также и к политике?
— Я понимаю, что здесь есть некоторые подозрительные моменты, которые вызывают вопросы. Например, некоторые союзники Баку и Азербайджана среди политических сил Грузии называют «тайными» переговоры министра энергетики Грузии Кахадзе и «Газпрома», но это не тайные переговоры. Другой вопрос, что неизвестны подробности переговоров. По всей вероятности, Грузия начала осуществлять энергетическую политику без согласования с Баку, что стало неожиданностью для Азербайджана. Азербайджан считал Грузию своей территорией, поскольку более 90 процентов поставляемого этой стране газа давал он.
Во-вторых, когда появился Иванишвили, стало ясно, что Грузия изменит свою политику в отношении Азербайджана и России, поскольку Грузия начинает восстанавливать свой геополитический статус, и ей больше не выгодно в одностороннем варианте быть транзитной территорией для Азербайджана. Азербайджан является союзником Турции, которая поддерживает террористов. Грузия – единственный транзитный коридор для выхода азербайджанских энергоресурсов в Турцию и Европу. Это не выгодно Грузии, поскольку ситуация резко изменилась. Иран вышел из изоляции, а Грузия хочет получить максимальную выгоду из своего геополитического положения, и в первую очередь, устанавливает связи с Ираном, причем, переговоры Грузии и Ирана осуществлялись без согласования с Баку. Это первое важное обстоятельство.
Второе – Баку был уверен в том, что Грузия, потерявшая свои территории – Абхазию и Осетию, будет осуществлять политику блокады в отношении России, как это делает Азербайджан в отношении Армении. И, естественно, принцип блокады должен был распространиться и на Армению, которая является союзником России. Но грузины пошли еще дальше. Грузины, судя по всему, начали разрабатывать новую геополитическую программу, которая пока что не начерчена. Грузия начала урегулировать отношения с Россией, и строит новый коридор возможностей Россия-Грузия-Иран. И когда Азербайджан начал оказывать давление на руководство Грузии, «если вам нужно больше газа, мы дадим», Россия заявила, что «мы можем заплатить вам, но газ не дадим». Почему так делается, вновь не ясно.
Проблема в том, что у Азербайджана сегодня нет сводного газа, и когда грузины отправили запрос, что им нужен газ, Баку не смог поставить газ. Пока что они объясняют, что у них нет технических возможностей, но на самом деле, у Баку пока нет свободных ресурсов газа.
— А насколько эти процессы связаны с Арменией? Какую роль здесь играет Армения?
— Это чисто геополитический вопрос. Россия и Иран, фактически, являются стратегическими партнерами регионального типа. На Ближнем Востоке их объединяет сирийский фактор, на Южном Кавказе тоже они являются партнерами. Россия хочет иметь непосредственную границу с Ираном, не как Российская Федерация, а как Евразийский экономический союз, поскольку армяно-турецкая и армяно-иранская границы, кроме того, что являются государственной границей Армении, сегодня также имеют статус границы ЕАЭС.
У Ирана есть проблемы с Азербайджаном. Ситуация довольно сложная. Иран не хочет участвовать в энергетических проектах Азербайджана на тех условиях, которые предлагает Азербайджан. Но Иран не против работы в двух направлениях – по территории Армении и Азербайджана. Если Баку присоединится к иранским газопроводам, и станет транзитной территорией для иранского газа, то окажется в зависимости от Ирана. Главным источником пополнения газа станет Иран, поскольку Иран и Россия входят в пятерку самых богатых энергетическими ресурсами стран, а Азербайджан даже не входит в двадцатку. Азербайджан теряет свое геополитическое значение, следовательно, также и теряет свой статус в Закавказье.
— А более конкретно, какая схема транзита газа формируется в регионе? Будет ли, например, Иран поставлять газ Грузии?
— Иран и Грузия сейчас ведут переговоры. По сути, Россия готова выделить определенное финансирование, в том числе и предоставить очень серьезный кредит Ирану, чтобы финансировать строительство энергетических коммуникаций по территории Армении и Грузии до Черного моря. Иранский газ может присоединиться к проекту «Южный поток».
— А газопровод Иран-Армения-Грузия, на Ваш взгляд, будет построен?
— Этот вопрос сейчас обсуждается. Осуществление проекта потребует времени, но важно то, что эта тема становится очень серьезным политическим фактором. Это реальная политика, которая показывает, что ситуация на Южном Кавказе меняется, причем, меняется в ущерб Азербайджану, а Армения уже рассматривается в качестве очень важного геополитического игрока в регионе, а не страной, которая находится в блокаде.
— То есть, может ли сейчас союз Иран-Армения-Грузия действовать против турецко-азербайджанского союза?
— Нет, конечно, здесь проблема не в том, чтобы действовать против кого-то. Сейчас для грузин важно не испортить отношения с Баку, поскольку Грузия просто хочет укрепить свои геополитические позиции, и стать транзитной страной для азербайджанского и иранского газа через территорию Армении.
— А если посмотреть на этот вопрос с точки зрения обострения российско-турецких отношений, связано ли урегулирование российско-грузинских отношений с российско-турецкими отношениями?
— Конечно, напрямую связано. Россия переделывает энергетические коридоры. Россия однозначно работает против Турции в режиме санкций, и используя геополитику, пытается оставить Турцию за пределами Южно-кавказского региона.
Провозглашенные в прошлом все энергетико-коммуникационные проекты («Баку-Тбилиси-джейран», «Южный поток», «Южный коридор», «Баку-Тбилиси-Эрзерум») были направлены на Турцию. Иран находился в изоляции, а сейчас Иран вышел из изоляции. Сейчас совсем другая ситуация. Раньше Турция была главным энергетическим посредником на Ближнем Востоке, но сейчас Россия отказалась от «Турецкого потока». Это – во-первых. А во-вторых, Грузия поставила под сомнение одностороннее сотрудничество с Турцией. И в-третьих, Грузия начала ориентироваться в сторону Ирана и России, и так далее. Территория Турции пока что находится в нестабильном состоянии по причине курдских восстаний, и проходящие по этим территориям проекты могут приостановиться.
А строительство трубопровода Иран-Ереван-Тбилиси вполне реалистичный, потому что там стоят российские войска, в Гюмри есть российская военная база, и нужно защитить эти коммуникации. Иран тоже может защитить их, поскольку является стратегическим союзником России.
