«Тезис» о неэффективности, опасности, рискованности резких шагов против коррупции является защитным щитом властей Армении, которым они прикрываются всякий раз, когда общество представляет какие-либо вопросы относительно коррупции. Причем, нет никакого ответа относительно того, чем это опасно, в чем опасность, риск, и для кого это риск. Но ответ на этот вопрос более чем ясный, и в этом смысле, по крайней мере, нет необходимости в словах властей.
Борьба с коррупцией опасна для властей. В Армении много говорилось о том, что коррупция – это тот сук, на котором сидят власти, следовательно, если срезать этот сук власти сами окажутся на земле. Вместе с коррупцией. Причем, речи быть не может о быстрой или медленной, резкой или плавной борьбе. Либо борьба с коррупцией есть, либо ее нет, динамика — это уже чисто техническая проблема. Следовательно, «эпитеты и прилагательные», касающиеся борьбы, типа медленная, быстрая, резкая, плавная и другие всего лишь способствуют абстрактности ситуации.
В Армении нет борьбы с коррупцией, нет процесса документирования коррупции. А этот процесс действительно требует времени, поскольку, по большому счету, во-первых, масштабы коррупции очень большие, то есть, явлений, подлежащих документированию, очень много, и кроме того, коррупционнее проявления в Армении приняли такие не воображаемые «позиции» за это время, что мирового исторического опыта часто недостаточно для правящей системы Армении, чтобы придумать законные основания и этимологию для этих «позиций». А в находчивости властей Армении, наверно, никто не сомневается. Но поскольку эта находчивость в Армении сначала служила коррупции, в настоящее время бессильна в вопросе быстрого документирования своего же продукта.
Казалось бы, что документирование коррупции само по себе является одним из вариантов борьбы с этим порочным явлением. В конце концов, предварительное накопление капитала было практически во всех странах, мягко говоря, проблематичным, на вопрос о «первом миллионе» ни одно государство так и не смогло дать исчерпывающий ответ, и все, в конце концов, пошли по пути эффективного узаконивания следующих миллионов.
Если бы в Армении произошел этот процесс, то это можно было бы только приветствовать. На самом деле, кажется, общество хочет «жертв». Но общество приветствовало бы борьбу с коррупцией и без жертв, но проблема в том, что то, что происходит на самом деле, совершенно не тот путь, по которому шел цивилизованный мир.
Дело в том, что цивилизованный мир пошел по пути приведения коррупции в соответствие с законом, пошел по пути приведения коррупционеров на поле закона, И получил действительно впечатляющий эффект, тем более, что спустя один-два десятилетия события и процессы оказались на основательной платформе, и начали продвигать общественные, государственные институты, формировать государства с эффективной и здоровой, способной к сопротивлению системой, жизнеспособность которых не теряется даже в кризисных условиях. И в этом смысле, примером этого был, как мировой кризис 2008 года, так и не очень хорошее состояние сегодняшней мировой экономики. Несмотря на проблемы, развитые государства могут преодолеть эти кризисные стадии без потрясений.
В Армении происходит совершенно противоположный процесс, в Армении закон приводится в соответствие с коррупцией и коррупционерами. В Армении государственный порядок приспосабливают к тому порядку, который существует в кругах коррупционеров, то есть, в кругах власти. Свидетельством этого сегодня является то, что происходит в Гарни с водами Азата. Свидетельством этого являются практически все фундаментальные законодательные изменения, которые осуществляются в Армении. Они приспосабливаются к нуждам коррупционной системы, шьются по размеру коррупции, вместо того, чтобы приспособить коррупцию к требованиям и логике государственного порядка.
Здесь ключевой вопрос, а также здесь пытаются разыграть искажение реалий и понятий. Потому что реальная борьба с коррупцией для властей представляет опасность в случае любых темпов. Представляет опасность даже, если будет частичной, когда выбирают конъюнктурные мишени. Потому что в этом случае против властей выйдут уже не государственные, а неписаные внутрисистемные законы. А власти легко могут решить вопрос государственных законов, а вот против собственных неписаных законов власти не могут пойти. В примерах нет необходимости.
