Собеседник Первого Информационного – бывший военный прокурор, депутат фракции АНК Гагик Джангирян.
— Господин Джангирян, премьер-министр несколько дней назад заявил о борьбе с коррупцией и монополиями, и дал три недели, чтобы найти, выявить, кто монополизировал экономику. Какое у Вас мнение об этом?
— К заявлению АНК относительно борьбы с коррупцией мне нечего добавить. Мы представили ряд инициатив в этом направлении, выдвинули вопросы, и так далее.
— Тем не менее, на заседании правительства стало ясно, что будет сокращено 797 служебных автомобилей, это имеет какое-либо отношение к борьбе с коррупцией?
— Это хорошо, что будут сокращены служебные автомобили, но, чтобы не получилось так, что в важных местах сократят, а в неважных – оставят. Это очень важно, потому что государственные чиновники, осуществляющие специальную службу, военнослужащие и так далее, также нуждаются в транспорте, чтобы решить оперативные проблемы. Это относится к Следственной службе, к разведывательным службам, невозможно обходиться без транспорта. Более того, могу сказать, что в правоохранительных органах, по сути, транспортных расходов на самом деле очень мало. Если мы хотим, чтобы эти органы действовали независимо, не сталкивались с проблемами бензина, шин, и так далее, мы должны полноценно обеспечить их этими транспортными средствами, и транспортными расходами, возможно, транспортных средств достаточно, но транспортные расходы, по моим расчетам, очень маленькие, особенно для осуществляющих специальную службу. Поэтому не могу сказать, где сокращают, в каких органах и сколько автомобилей, конечно, если есть лишние автомобили, которые с утра до вечера служат членам семей чиновников, безусловно, должны сократиться.
— Господин Джангирян, после сокращения этих 797 служебных автомобилей, руководители разных ведомств отметили о сокращении 100 автомобилей в каждой сфере, и так далее, получается, что в данный момент мы действительно имеем дело с фактом неэффективного управления, это означает, что власти сами…
— Хочу напомнить об исследованиях Контрольной палаты и годовых отчетах. Уже 4 года мы хотим понять, какая сумма растрачивается, присваивается, неэффективно расходуется по результатам этих исследований. Какая сумма восстанавливается после выявления нарушений в ходе этих исследований. Следующее: когда не восстановленные проблемы, факты отправляются в правоохранительные органы, что за это время происходит, сколько человек привлекается к ответственности, чтобы мы могли сказать, что эти расходы были эффективными или неэффективными. Мы должны поставить это на статистическую основу, создать стандарты, чтобы двигаться по этим стандартам, уже 4 года мы не можем получить какие-либо четкие числовые данные.
— А как Вы считаете, власти могут проявить политическую волю, или это просто предвыборная имитация?
— Вы должны спросить у властей.
— Как оппозиционный деятель, Вы…
— Например, для борьбы с коррупцией есть все необходимые государственные структуры, как оперативно-разведывательные, так и следственные, прокурорские, судебные, и каждое ведомство обязано внутри себя, в сфере управления бороться с коррупцией. Создавать специальную комиссию, разрабатывать планы, не знаю… что в таком случае будет делать прокуратура, полиция, безопасность, налоговая, таможенная службы? Какие полномочия есть у этой комиссии, какой это конституционный орган, это консультативный орган, разве консультативный орган может бороться с коррупцией? У нас есть государственные органы, и борьбу с коррупцией нужно начать с борьбы с взяточничеством, и так называемыми «поборами».
— Господин Джангирян, где кроется коррупция, откуда нужно начать борьбу с коррупцией? Господин Алавердян в беседе с нами сказал, что это обусловлено также тем, что представители гражданских служащих, различных ведомств получают низкие зарплаты.
— Коррупция не может быть в частном секторе, она может быть в системе государственного управления. Присваивание, кража имущества частного собственника, это проблема этого собственника и работника, там нет коррупции. Коррупция обязательно должна иметь отношение к должностному лицу органа государственного управления или к госслужащему, коррупция не может быть вне государственной системы.
— Разве для властей является секретом, кто монополизировал нашу экономику?
— Не думаю, что это секрет, у нас маленькая страна, все знают обо всех.
— Будут ли названы имена, вот говорят…
— Не знаю, это проблема властей. Вообще я думаю так, что если власти решили бороться с коррупцией, значит, они берут на себя серьезное обязательство по повышению своего имиджа в глазах общества. Удивляюсь тому, что оппозицию, неправительственные силы приглашают участвовать. Уважаемые мои, почему этот серьезнейший рычаг перед выборами пытаетесь разделить с оппозиционными и неправительственными силами, зачем вам это нужно? Сделайте сами, пускай народ увидит, что вы боретесь, и отдаст вам 80-90 процентов голосов.
— Господин Джангирян, Ваше мнение относительно 800 гектаров территорий в эти дни бурно обсуждалось…
— Я не буду углубляться в числовые данные, зона безопасности или освобожденные территории гарантировали безопасную жизнедеятельность НКР. Я считаю, что и в дальнейшем мы должны пойти на такое решение, чтобы народ Карабаха, наши соотечественники еще 1000, 5000 лет безопасно и благополучно жили на этой территории. Ответственность за нахождение этого решения в руках властей.
— Оппозиция, кажется, именно в этом вопросе поддерживает на 100 процентов.
— Оппозиция поддерживает борьбу с ворами, грабителями, которые хотят проникнуть в наш дом, в нашу страну извне, АНК поддерживает борьбу с с внешними вызовами.
