Назначение Армена Геворгяна на должность секретаря Совета национальной безопасности вызвало новую волну замечаний относительно конфликта или договоренностей, взаимоотношений Серж Саргсян-Роберт Кочарян. Причина в том, что Геворгян ассоциируется со вторым президентом, он долгие годы был одним из преданных, надежных членов его команды.
С этой точки зрения, конечно, это назначение вызвало вопрос относительно того, есть ли здесь определенная договоренность, конечно, с более широким политическим контекстом. Тем более, что Роберт Кочарян в своем последнем интервью был довольно мягким, даже необычайно мягким в вопросах, касающихся позиции Сержа Саргсяна.
Чтобы понять, существуют ли предпосылки для договоренности в более широких рамках, следует продвигаться по варианту нахождения ответов на некоторые простые вопросы. Например, нуждается ли Серж Саргсян в договоренности с Робертом Кочаряном, тем более в том, чтобы пойти ему навстречу, и одному из преданных ему людей доверить должность секретаря Совета безопасности.
То, что внутренние позиции Сержа Саргсяна довольно слабые вследствие нулевой легитимности и катастрофической социально-экономической ситуации, вне всяких сомнений. Но есть ли у Роберта Кочаряна столько силы, чтобы помочь Сержу Саргсяну. Какую силу, ресурсы сохранил Роберт Кочарян? Серж Саргсян сегодня более слаб, чем в феврале 2015 года, когда жестко вывел из игры Гагика Царукяна, и фактически оставил висеть в воздухе целый неправительственный полюс, и расформировал партию, демократичности которой так радовался Роберт Кочарян? Стал ли Серж Саргсян в течение одного года более слабым, или Роберт Кочарян стал более сильным, если Серж Саргсян нуждается в том, чтобы договориться с ним, и назначить на должность члена его команды.
На эти вопросы, конечно, трудно дать однозначный ответ, по крайней мере, по той простой причине, что система власти Армении – неконституционная, следовательно, основная часть ресурсов и взаимоотношений вне поля видимости общества. В соответствии с этим, существуют вопросы, а ответы проявляются со временем, как в феврале 2015 года. Поскольку параллельно с этими вопросами, также существуют и другие диаметрально противоположные вопросы.
Например, не продолжает ли Серж Саргсян разрушать те круги власти, на которых мог бы строить свои политические планы Роберт Кочарян, который так и до сих пор не осмелился четко заявить о своих политических амбициях. Серж Саргсян взял Гагика Царукяна, потом АРФД, которая тоже воспринималась, как кочаряновская опора, теперь берет Армена Геворгяна, заявив о том, что знает его уже 20 лет, и ни разу не видел, чтобы тот не смог решить проблему. То есть, таким образом, Саргсян намекает на то, что в вопросе Геворгяна для него не существует закрытого, секретного компонента.
Безусловно, ответы на эти противоречивые, поляризованные вопросы, вызванные нынешними процессами, станут наиболее ощутимыми в ходе предвыборной кампании, и тем более в виде официальных избирательных результатов. В одном вопросе Серж Саргсян довольно предсказуем – в наиболее решающих внутриполитических эпизодах он стимулирует максимально большую субъектную активность, таким образом, ослабляя давление в отношении себя.
