Директор Армянского центра стратегических и национальных исследований Манвел Саргсян 15-го июня во время обсуждения, организованного журналом «Аналитикон», говорил об апрельской войне. По его словам, 80 процентов потерь армянской стороны было ночью, в окопах, а при нападении и возвращении захваченных опорных пунктов, с армянской стороны ни один солдат не погиб.
«Я следил, начиная с резолюции о Сарсангском водохранилище, которая была принята в ПАСЕ, в то время уже было такое впечатление, что действия идут к войне, и во всем этом было международное вмешательство. Уже потом – до 5 апреля и после этого уже картина прояснилась, и в своем выступлении я сказал, что это война, о которой договорились агенты. В дальнейшем относительно этого начали появляться факты. Фактически, для того, чтобы понять, что это было, мы все должны попытаться полностью понять картину этой войны, конкретно понять, что произошло на этой территории, и во-вторых, понять оценки и поведение высокопоставленных чиновников. Конечно, эта была международная политическая авантюра, в которой участвовали и Европа, и Россия, и США. Цель очень трудно понять, только они могут знать, поскольку это продолжается, именно сегодня в Москве начинается второй этап.
Вполне существенными были материалы азербайджанских экспертов, потому что они в первых же дней начали представлять факты, которые не имеют ответов. Обобщив последние дни, мы увидим одно очень важное обстоятельство: что говорят власти РА, вообще, какова концепция. Была широкомасштабная война, наши солдаты противостояли, иначе азербайджанцы сидели бы сейчас в Степанакерте. После войны С. Саргсян заявил, что у нас были жертвы, и мы не должны возвращать эти земли, потому что у нас будет еще больше жертв. Это уже открывает многое из этой войны. Был создан механизм – Азербайджан захватывает какие-то территории, причем, с большим количеством жертв – около 80 процентов солдат погибли именно ночью, в окопах, это важно, и это чиновники представляют так, что якобы они хотели вернуть позиции, и дали столько жертв. Это темный, важнейший вопрос: почему они так говорят? Даже приводили «авторитетов», чтобы при них они повторили этот тезис, что жертвы были при попытке возвращения наших позиций.
Множество позиций было возвращено, не было никаких жертв, но, смотрите, что они говорят. Они говорят, что нельзя возвращать позиции, будут жертвы. Отсюда уже становится ясно, что был проект – передать территории с большим количеством жертв, и остановить войну в тот момент, когда уже территории сданы, и заявить, что не будем возвращать их. Потому что у нас будет много жертв. Этот механизм применили. А кто применил, не знаю, точнее знаю, но не скажу. Не имеет смысла, каждый об этом знает. Но этот механизм уже испытали, он заключался в том, чтобы уничтожить армию на этой территории, а потом плакать, что если вернем их, у нас будет больше жертв, и войну с легкостью остановили в тот момент, когда они хотели. Кроме той информации, которая существует, есть много других фактических материалов, интервью участников, которые говорят, что позиции вернули пустыми, там не было людей. 5-го апреля, когда позиции были возвращены, они все были пустыми, это факт. И даже есть видеоматериалы об этом. Этот механизм – самое ужасное явление, потому что он испытывается, и может постоянно работать. Это очень быстро раскрылось, потому что власти не смогли дать ответы на важнейшие вопросы ни обществу, ни армии: почему приостановили войну в пользу Азербайджана. До сих пор ответ на этот вопрос никто не дает. И, во-вторых, почему обманываете, что мы пытались вернуть позиции, и дали много жертв? Ответа на этот вопрос тоже нет. Поэтому и ситуация усложняется. Я считаю, что, возможно, только лишь из бесед республиканцев, военных видно, что они чувствуют, что уже раскрываются ужасно опасные обстоятельства, и из этой ситуации, возможно, они не смогут выйти, это заметно, они сильно нервничают… Как мог появиться этот видеоматериал, кто мог его опубликовать, ведь ясно, что это армия. Почему армия сделала это, и сегодня уже 200 000 человек смотрело это, значит, уже идут очень сложные процессы, потому что для военных это серьезнейшая проблема.
Большое количество людей участвовало в мобилизации, когда я говорил с людьми, очень легко было все узнать, ответ на любой вопрос можно получить по телефону или в чате, можно узнать, что происходит каждый день, можно спросить у людей, что произошло в первый, во второй день… Эти вопросы будут продолжаться. Сейчас в Москве снова собрались министр обороны Азербайджана, наш министр обороны, точно так же, как и до апрельской войны. В то время тоже они встретились, сделали заявления, даже есть информация о том, что был пописан специальный документ о неразглашении военной тайны.
Теперь мы должны посмотреть, чем они заняты в этот раз. Мы оказались в такой ситуации, в которой находятся наши солдаты – пытаемся разглядеть, где противник, но в тылу происходят процессы, и не знаешь, что делать. Там хотя бы ясно, что нужно сделать, стреляешь, погибаешь, но здесь что можешь сделать? Может, они делают что-то нормальное, я не знаю. Поэтому именно сейчас мы должны быть готовы, тем более, что накануне до отъезда в Москву, министр обороны Азербайджана собрал штаб армии и дал поручение о первой степени готовности. Все это тоже может означать что-то. Ведь сказали же, что проблему будут решать поэтапно, и это в какой-то стадии может для нас обернуться плохо, а в какой-то стадии – для Азербайджана. Но вопрос не в этом, ведь мы смотрим через призму потерь. Решения тоже куда-то пропали, каждый день подписывают что-то новое, а теперь и соглашение о ПВО, иди и пойми, в чем вопрос. Говорят, что технические возможности увеличатся. Спрашивается, а что происходит в области принятия решений, почему не говорите, что через нашу территорию прошли два вертолета, и стоял вопрос: сбить, или нет, направить ноту, или нет. Вот в этом проблема, дефицит принятия решений увеличивается, мы постоянно теряем это, что позволяет другим спокойно решать и осуществлять».
