Хотя Исламское государство не взяло на себя ответственность, его призрак все равно витает над унесшим жизни 41 человека терактом в Стамбуле. В Турции в запоздало начатой борьбе с радикальным исламизмом прослеживается немало пробелов, пишет Анна Андлоэ в швейцарском издании Le Temps.
После тройного теракта в стамбульском аэропорту, который во вторник вечером унес жизни, как минимум, 41 человека (еще 239 получили ранения), власти считают наиболее вероятным сценарием участие Исламского государства. Как сообщили в прокуратуре, личности трех смертников не установлены, но они могут быть иностранными гражданами. Через сутки после теракта никто не взял на себя ответственность за него. Правительство же объявило день национального траура.
В числе жертв оказались по меньшей мере 13 иностранцев (из Саудовской Аравии, Ирака, Туниса, Узбекистана, Китая, Ирана, Украины, Иордании), в том числе три турка с двойным гражданством. По первым данным, террорист сначала расстрелял пассажиров и полицейских, которые находились у рамок металлоискателя на входе в международный терминал. Мужчина был ранен в перестрелке, упал на пол и лишь после этого привел в действие пояс смертника. Два других террориста в скором времени последовали его примеру на этаже для прибывающих рейсов: первый — у входа в терминал, второй — в нескольких метрах дальше. Все трое предположительно добрались до аэропорта на такси.
Экстремизм пустил глубокие корни
За год на счет ИГ записали уже 200 погибших в шести терактах (пять с участием смертников), что делает Турцию одной из главных целей террористической организации. «При ударах в Турции и Европе ИГ преследует примерно те же задачи: разделить общество, показать свою силу, повысить привлекательность среди сторонников, привлечь новобранцев, — отмечает эксперт по исламскому радикализму Мехмет Курт. — С той лишь разницей, что в Европе ИГ берет под прицел все общество. В Турции же оно нацелено главным образом на его жертв».
В Турции исламистская группа наносила удары по туристическим центрам, а также активистам левых сил и поддерживающего связи с РКК курдского политического движения. «Такая ненависть к курдам объясняется тем, что они представляют собой единственную организованную светскую силу в Сирии и дают ИГ отпор по всему Сирийскому Курдистану, — отмечает Мехмет Курт. — Хотя у нас нет точных цифр, доступные сведения указывают на значительное присутствие» турецких курдов в организации. В октябре 2015 года власти сообщили, что в ряды ИГ влились от 1000 до 1300 сограждан, и эта цифра, без сомнения, ниже реальной.
Но соответствует ли ответ властей масштабам угрозы? Мехмет Курт напоминает, что тот был запоздалым: после периода попустительства «в связи со своей сирийской политикой до 2015 года Турция, наконец, признала, что ИГ представляет опасность для нее. Скорее, она попросту столкнулась с этим фактом». Анкара приняла меры. Граница с Сирией перестала быть проходным двором для сирийских оппозиционеров и исламистов всех мастей. Турция долгое время закрывала глаза на передвижение активистов ИГ (они разделяли ее враждебность к РКК и ее сирийскому «отделению» в лице «Демократического союза»), однако теперь усилила пограничный контроль: до конца года там должна появиться бетонная стена протяженностью в 350 километров. Последние несколько месяцев ее артиллерия обстреливает исламистов на севере Сирии: утверждается, что было уничтожено прядка 1 300 боевиков (подтвердить эту цифру не представляется возможным). Далее, Анкара говорит о депортации более 3300 «иностранных боевиков», что на тысячу больше официальных данных ноября прошлого года.
«После Суруча все изменилось, — отмечает журналист газеты Cumhuriyet Кемаль Гёктас (Kemal Göktas), ссылаясь на первый на территории Турции теракт с участием смертников 20 июля 2015 года. — Но следует ли из этого, что власти ведут эффективную борьбу с ИГ? Нет». Недавно он доказал, что полиции еще за 25 дней до взрыва в Анкаре (103 погибших в октябре 2015 года) стало известно о подготовке теракта ИГ на митинге. Имя одного из двух смертников даже упоминалось во внутреннем отчете в утро взрыва. Ответственных за это полицейских никто даже не допрашивал. А против самого журналиста прокуратура выдвинула обвинение в клевете на «официальные лица, которые ведут борьбу с терроризмом».
