В отличие от процесса ратификации соглашения о совместной армяно-российской системе ПВО, армяно-российские переговоры вокруг соглашения об объединенной армяно-российской группе войск, кажется, не становится предметом нашумевшего общественного внимания.
О договоренности вокруг окончательного текста этого соглашения было заявлено 16-го августа, в рамках визита министра обороны РФ в связи с собранием министров обороны ОДКБ в Армении. Армения и Россия готовы подписать это соглашение. Хотя оно удостаивается меньшего общественного внимания и реакции, чем ПВО, но своим значением и определенными рисками для армянской государственности не исключено, конечно, и с некоторыми возможностями, соглашение об объединенной группе войск, тем не менее, является не менее важным, если не сказать, более важным.
Дело в том, что эта объединенная группа войск создана уже давно, уже несколько лет, даже проводятся учения. Командиром этой группы войск является генерал вооруженных сил Армении. В настоящее время говорится о расширении состава и функций этой группы войск. То есть, соглашение, которое готово к подписанию, относится к этому. Подробности не были опубликованы, между тем, они очень важны, чтобы понять, с чем мы имеем дело – с очередным ограничением суверенитета, да еще и в важнейшей сфере вооруженных сил, или с расширением оборонных возможностей.
Конечно, априори, судя по характеру армяно-российских отношений, предположить что-то другое, чем то, что увеличиваются объемы потери суверенитета, трудно. Но, тем не менее, для того, чтобы быть основательными, важны аргументы, которые должны быть основаны на содержательных деталях. И этих деталей нет.
Не ясно, почему было решено увеличить контингент объединенной группы войск. Какие новые проблемы появились, если возникла такая необходимость? Эта нужда удовлетворится в равной степени посредством подразделений вооруженных сил двух стран, или в объединенной группе войск увеличатся объемы российских вооруженных сил, удельный вес? А о каких новых функциях идет речь? Каких функций не хватало этой группе войск? Они относятся к системе управления? Предусматриваются ли здесь тоже определенные изменения полномочий, удельного веса? Увеличивается ли, или снижается в сфере управления роль одной из сторон. Это круг вопросов, который может расшириться в случае опубликования ответов, деталей. Хотя тема может также и закрыться, если будут представлены весомые и убедительные обоснования.
И вот, их отсутствие означает, что диктующие факторы, мягко говоря, мало касаются общественных и государственных интересов, иначе они представлялись бы подробным образом. Или же, если вызовы не входят в рамки плоскости армяно-российских отношений, в этом случае, возникает естественный вопрос: являются ли они такими, что требуют такого участия Армении.
В плане наличия этих вопросов наиболее тревожны молчание и инертность политического поля Армении по поводу этой темы.
