Возвращение Гагика Царукяна вновь раскололо политическое поле Армении на два полюса, и грозит маргинализацией оппозиционного поля. Это явление чаще рассматривается во внутреннем контексте.
Однако здесь возникает не менее важный внешний контекст. Точно так, как в период деятельности неправящего полюса, кода внутренняя острая конкуренция РПА-ППА во внешней сфере выражалась диаметрально противоположным образом, и этот полюс оппонировал властям только лишь в конкуренции за более пророссийскую ориентацию.
Проблема внешней политики Армении, в особенности по части проявления этого на внутриполитическом поле, не только не сократилась, после апрельской войны даже стала более актуальной и востребованной. И в этой ситуации вместо новой перспективы Армения фактически получает перспективу повторения прошлого.
Это обстоятельство или этот компонент, однако, не удостаивается широкого внимания. Причем, эта ситуация также является упущением политических сил, так как они после апрельской войны не сумели сделать внешнеполитические проблемы вопросом внутриполитической повестки. И это в том случае, когда было очевидно, что эта война на практике имела именно заложенные в этом поле причины, и ее последствия тоже было на поле внутреннего управления.
После апрельской войны общество сконцентрировалось именно на внутренних проблемах, увидев тяжелые последствия войны в плаче человеческих, территориальных потерь, когда армянские вооруженные силы попросту ценой человеческого подвига сумели компенсировать материально-технические последствия неэффективности управления и не позволить, чтобы война завершилась победой Азербайджана. А политические субъекты в этом вопросе оказали обществу «большое содействие».
А вот в том вопросе, в котором политические силы должны были проявить усердие в плане того, чтобы сконцентрировать внимание общества, они на практике проявили пассивность – каждая руководствуясь своими мотивами, однако в целом предпочитая не входить на поле, где вопиющим образом проявилось то, насколько опасные для Армении последствия имело 3 сентября 2013 года и последовавшие за этим развития.
Все это произошло также в условиях той самой двухполюсной реальности, когда в Армении закрылись любого рода дискуссии вокруг внешней политики. Эта дискуссия не возобновилась даже после апрельской войны, во всяком случае – в тех объемах, которые позволили бы ожидать качественно новой ситуации в этом вопросе.
Была слабая надежда, что эта дискуссия может открыться в предвыборный период, однако с возвращением Царукяна восстановление двухполюсного формата может рассеять и эту надежду.
