Служба национальной безопасности вчера распространила информацию о том, что с целью выяснения всех обстоятельств, следственные действия по уголовному делу о контрабандном провозе в Армению переносного зенитно-ракетного комплекса (ПЗРК) «Игла» продолжаются. В сообщении отмечается, что с правоохранительными органами Грузии проводятся совместные мероприятия для проверки достоверности полученных предварительных данных о предполагаемом провозе данного вооружения через армяно-грузинскую границу. Означает ли это, что информация может и не подтвердиться? И что же это уже будет означать? Будет ли означать, что «Игла» была ввезена через другую границу, или же происхождение «Иглы» так или иначе «внутреннее», а вовсе не контрабандным путем? В таком случае, конечно, дело получит совершенно иной окрас.
В любом случае, вопросов остается все еще много, и хотя после заявления об «Игле» СНБ выступила еще с двумя заявлениями по данному делу, включая сообщение с подтверждением задержания Самвела Бабаяна 22 марта, но, тем не менее, ни одно из этих заявлений не дало ответа ни на один вопрос, а вызвало дополнительные вопросы. Вчера в МВД Грузии заявили, что расследуют обстоятельства ввоза «Иглы» через территорию Грузии. Адвокат же Самвела Бабаяна вчера сообщил, что Бабаян категорически отрицает свою связь с лицами, которые ввезли «Иглу».
Так, согласно сообщению СНБ, лица, осуществившие ввоз, заявляют, что заказчиком оружия был Самвел Бабаян. Адвокат Бабаяна говорит, что бывший министр обороны Арцаха полностью отрицает свою причастность к этому. Одновременно адвокат заявил, что Бабаян не делает иных заявлений, и не считает дело политическим преследованием, во всяком случае, пока ни о чем подобном не говорит и не выносит каких-либо оценок. Вместо этого, как известно, произошедшее, то есть, задержание Бабаяна, блок ОРО, которому оказывает поддержку Бабаян, считает это политическим преследованием. Так или иначе, конечно, понятно, что задержание Бабаяна – удар по блоку, независимо от того, виновен ли он или нет, то есть, независимо от того, является ли это или не является политическим преследованием.
И в этой ситуации, естественно, политическая оценка блока является так сказать проявлением защитной реакции, которая, по всей вероятности, произошла бы в случае, пожалуй, всех политических сил Армении, если бы они оказались на месте блока ОРО. С другой стороны, конечно, с учетом внутриармянских реалий и восприятия, мы вовсе не отдалимся от реальности, предположив, что задержание Бабаяна может определенно увеличить степень симпатии к блоку ОРО. Нет сомнений в том, что если не большинство общества, то хотя бы его значительная часть в подобных случаях, независимо от доказательной базы властей, все равно, преисполнена недоверия к их действиям в подобных ситуациях, и более склонна к тому, чтобы усматривать в этом расправу над политическими конкурентами, нежели предотвращение возможных противозаконных действий.
Речь в данном случае идет не о Бабаяне конкретно, а о реакции и восприятии общества в подобных ситуациях вообще. И согласно этому восприятию, если блок ОРО и Бабаян подвергаются преследованиям, это означает, что они действительно представляют опасность для властей, и по этой же логике – с довольно большой вероятностью может увеличиться число сторонников блока. Хотя, конечно, речь идет не об увеличении до той степени, чтобы блок ОРО уже смог претендовать на заявку о наличии парламентского большинства. С другой стороны, однако, тем не менее, все не однозначно, и если власти представят весомые доказательства вины Бабаяна, что он действительно имеет отношение к «Игле» и намеревался совершить какое-либо противозаконное действие, это, конечно, неизбежно навредит и ОРО. Но до 2 апреля осталось около 10 дней, и возникает вопрос: успеют ли власти предъявить подобные доказательства, хотя, конечно, это еще вопрос – есть ли у властей подобные доказательства?
В то же время, может быть, подобная задача и не поставлена, и ключевым во всем этом было исключительно намерение изолировать Бабаяна в кульминационный период предвыборного процесса – для того, чтобы сохранять ситуацию предсказуемой и нейтрализовать риски ее контролируемости. Когда на повестке процессов стоит вопрос не просто сохранения власти, а, по сути, вопрос формирования новой власти, то и практически, и теоретически увеличивается вероятность всех возможных и невозможных вариантов, и, так сказать, даже в обычном режиме кажущиеся нелогичными шаги и мотивы в подобных ситуациях могут стать вполне обычными. Это – во внутриполитической плоскости.
Тогда как есть и государственная плоскость этой проблемы, с которой ни в коем случае нельзя шутить и имитировать какие-либо угрозы ради какой-либо политической цели, потому что в сознании общества это может привести к глубокому притуплению восприятия по отношению к опасности, грозящей государственности, а это – опасное явление для любого государства и даже для любых властей.
