Возможно прозвучит парадоксально, но единственный парламент в Третьей республике, который был политическим по своей сути, был сформирован в Советской Армении в мае 1990 года. Парламентские политические, профессиональные и моральные качества шести парламентских выборов только переживали упадок, снижая парламентаризм в Армении в лучшем случае до уровня КВН-а, как правило – до уровня Уголовного кодекса. Президентская система правления скрывала наготу парламента, превращая его из центра власти в «клуб привилегированных», где преобладающая криминальная олигархия появилась индульгенций, купленных на Баграмяна 26.
Нынешний парламент, который станет единственным выборным высшим органом власти с апреля 2018 года, был сформирован по тому же принципу — криминальная олигархия купила индульгенцию у президентского дворца, голоса — у общества.
Парламент объективно является зеркалом системы, но также является главной гарантией ее статус-кво, даже в случае парламентского правления.
Если Серж Саргсян станет премьер-министром, в жизни нынешнего парламента, по сути, ничего не изменится, несмотря на радикальное преобразование конституционного строя. Действующее Национальное Собрание находится в кармане Сержа Саргсяна, и оно останется в этом унизительном положении, даже если изменится должность владельца кармана или упаковка, в которой парламент оказался в кармане Саргсяна.
С другой стороны, нынешний парламент может стать политической силой Сержа Саргсяна при любом правительстве, руководителем которого в 2018 году станет другой человек. Проблема не в том, что карманное большинство Саргсяна организует восстание против премьер-министра или правительства. В этом даже нет необходимости, потому что сегодняшнее парламентское большинство и его «альтернатива» уже являются заговором против любого премьер-министра и правительства, которые хотя бы попробуют «отредактировать» существующий статус-кво.
Если пост премьер-министра страны в апреле следующего года займет Серж Саргсян, мы столкнемся, по сути, не с парламентской, а с советской властью, с акцентом на роли Генсека. В противном случае парламентское правление станет символом деградации и нестабильности, и после короткой паузы возвращение Сержа Саргсяна к власти произойдет, обусловленное платформой «сильной руки», легитимизированной даже обществом. Отложим в сторону идеологический и политический компонент и вспомним, что в свое время феномен Гитлера был воплощен в утробе системной деградации и институциональной нестабильности парламентской Германии.
Короче говоря, действующее правительство может быть «жизнеспособным» только в случае премьерства Сержа Саргсяна, а, например, в случае Карена Карапетяна, это для нового премьера капкан, взведенный Сержем Саргсяном.
Но проблема заключается не только в парламентском большинстве, его серости и безликости, потому что в НС страны, переходящей на парламентское правление, свою политическую функцию не выполняет даже оппозиция, которая объективно должна была быть единственной надеждой на спасение парламентаризма.
В эти дни в парламенте проходят обсуждения бюджета, при пустом зале, без участия и критики оппозиции. Казалось бы, лучшего случая для проявления себя нет. Однако оппозиция отсутствует, обеспечивая состояние блаженства для властей. Возможно, оппозиция смирилась с реставрацией? советского управления, представляя себя в статусе дворцовых «диссидентов».
