Оглашение беспрецедентного вердикта ЕСПЧ по делу 1 Марта практически создает новые перспективы для внутренних политико-правовых развитий в Армении, к тому же международно легитимные перспективы. У нас уже был повод подчеркнуть это обстоятельство по свежим следам – после оглашения вердикта. Вердикт ЕСПЧ, однако, определенно содержит иные политические компоненты, которые касаются не только или не напрямую ко внутренним реалиям в Армении, а к отношениям Армения-Европа. Европейский суд по правам человека – не политический орган, однако в междустрочиях вынесенного им вердикта, пожалуй, нужно рассмотреть вопрос европейской политики вообще, который возник после бархатной революции в Армении и начала процесса реформации.
Еще в июне в рамках визита в Брюссель этот вопрос поднял премьер-министр Никол Пашинян, что было расценено как якобы некоторый конфликт с ЕС. В действительности, однако, в конфликте с Евросоюзом находятся не новые власти Армении или новая ситуация, а политика прежних властей с ЕС. Конфликт в этом, и Евросоюз, независимо от всего, стоит перед задачей преодоления именно этого конфликта. ЕС, безусловно, исходя из объективной оценки действительности и прагматичных расчетов разработал свой прежний курс поддержания отношений и их содержание, которое, пожалуй, отражало вовсе не желания, а необходимости ЕС – сообразно возникшей ситуации.
Если вынести ситуации немного обобщенную оценку, то ЕС выбрал «наименьшее из зол» — шаг за шагом работать с ретроградной системой Армении, пытаясь найти в ней группы-носители рациональных, прогрессивных штрихов, и по возможности опираться на них, и добиться более или менее ощутимого результата. А такие штрихи в системе, безусловно, были, хотя, в целом, они скорее терпели неудачи во внутреннем противостоянии с непосредственной системой, нежели добились фундаментального успеха. Но, наряду со всем этим, предполагается, что многолетняя работа для Европы должна была исключить наличие каких-либо иллюзий в том, что у процесса есть стратегическая перспектива и содержание. Даже после подписанного 24 ноября рамочного соглашения. Потому что это соглашение было главным образом тактическим документом, которое попросту приобретает большое значение и ценность не столько само по себе, сколько в сравнении с той реальностью, в которой он возник. В этой реальности большее было попросту невозможным. В настоящее время реальность совершенно иная, и новая ситуация именно здесь, когда ЕС, независимо от вопросов властей Армении, сталкивается с конфликтом – с политикой прежней власти.
