Какова будет судьба Амулсарского месторождения после выступления премьер-министра, откроются дороги к месторождению добровольно или силой, или, тем не менее, откуда-то появятся новые обстоятельства, о которых говорил Пашинян, обуславливая тем самым пересмотр решения об эксплуатации? Однако уже очевидно, что вопрос Амулсара наметил новую внутриполитическую границу в постреволюционной Армении, став новой отправной точкой внутриполитических развитий, с которой начинается новый путь.
Надо заметить, однако, что и здесь видна отправная точка или линия, даже осязаема, однако туманен дальнейший путь. То, что это будет новое направление, пожалуй, не вызывает сомнений, но куда поведет это направление и кого поведет — это вопрос, который не имеет ответа, так же, как вопросы, касающиеся чисто «тематически-экологической» безопасности или рисков. Речь не идет о внутриполитическом аспекте, так сказать, о возможных политических вовлечениях, что под маскировкой экологии может оказаться сопротивление Амулсару по определенной части. Здесь вопрос, так сказать, в плоскости оперативных услуг.
Политическая составляющая достаточно открыта, и очевидно, что вопрос Амулсара проводит определенный водораздел между руководящими кругами революционного движения, включая фракцию «Мой шаг». Иными словами, Амулсар, как минимум, на данный момент вызывает трещину на площадке революции. Естественно, тактические пути использования этого будут рассматривать и те силы, которые не были на этой площадке.
Весь вопрос в том, что политическая отправная точка вновь формируется, так сказать, на идее отказа, а потом уже не прослеживается какая-либо принципиальная линия, вокруг которой может сформироваться так называемая политико-программно-идеологическая кристаллизация новой консолидации «отвергающих». Между тем, отказ Сержа Саргсяна или предыдущей системы показал, что само явление отказа не является прочной или стабильной основой для дальнейшей политической эффективности. Несомненно, таковым не будет и тот политический путь или новая плоскость, формирование которой намечается по поводу скорого разрешения вопроса Амулсара. И здесь вопрос не в Амулсаре или какой-либо другой конкретной мишени, а в том, что явление отказа само по себе является болотом для какого-либо политического строительства, независимо от того, кто или что отвергается.
В этом случае максимальным политическим эффектом может быть, так сказать, определенный процесс чистки или размежевания, что также важно, учитывая то, что революцией, движущейся по принципу отказа, сформировалась смешанная политическая среда. Только по поводу Амулсарского вопроса эта проблема не будет решена, понадобятся и будут и другие поводы. Проблематичным, однако, останется то, что будет помимо этого раскола, потому что параллельно необходим процесс формирования и кристаллизации идеологическо-программной политической среды.
