В сложившейся вокруг председателя Конституционного Суда ситуации политическое противостояние новой власти и прежней системы обостряется, кажется, до «жизни и смерти», во всяком случае, с таким видимым впечатлением. В глубинном плане, однако, происходящий процесс, пожалуй, является более обычным и объективным проявлением политической борьбы, которая естественным образом должна была быть в постреволюционном процессе, с той простой логикой, что невозможно представить полную нейтрализацию прежней правящей системы до такой степени, чтобы эта система не имела возможности каким-либо образом перегруппироваться, реорганизоваться и играть роль в общественно-политических процессах.
В конце концов, можно представить, что десятки, сотни людей окажутся в тюрьме, будут лишены права голоса, будут блокированы информационные ресурсы и так далее. Здесь даже не вопрос обратного политического и даже психологического эффекта всего этого, а просто задача технической, технологической возможности обеспечить такую ситуацию. В конце концов, Армения могла бы стать Северной Кореей только для того, чтобы лишить прежнюю правящую систему возможности, так сказать, заявить о себе. В соответствии с этим, несмотря на то обстоятельство, что какой-либо голос, исходящий из прежней правящей системы, близкий ей голос, какое-либо его слово в обществе вызывает гнев, возмущение, причем вполне понятно (учитывая презрительное отношение этой системы к обществу в бытность власти), тем не менее апокалиптическое или паническое восприятие этого явления не столь уместно, и тем более оценки, что готовится реванш или переворот.
У нас был повод отметить, что переворот возможен в отношении лишенной легитимности власти или, тем более, первого лица. В противном случае попытка переворота будет иметь не только эффект бумеранга, но и большой риск того, что последствия провала будут намного тяжелее, чем последствия оставления власти в результате бархатной революции. Прежняя правящая система все это подсчитала, наверное, хорошо знает, следовательно, в Армении эта система не развернула борьбу за приход к власти, развернулась борьба хотя бы за то, чтобы остаться оппозицией, и в этом смысле, так сказать, базовая ситуация настолько слаба, что борьба за пребывание в оппозиции требует от прежней правящей системы достижения по логике борьбы с новой властью по принципу «жизнь-смерть». Различные группы прежней правящей системы, несомненно, хорошо представляют, что оппозиция имеют серьезнейшую проблему общественного признания и восприятия, поскольку, кроме стабильной армии собственных бенефициаров, они не могут рассчитывать на широкую поддержку общественных слоев в обозримой перспективе.
В конце концов, даже возможное определенное разочарование в отношении действующей власти сводится к нулю, когда намечается «риск» возвращения прежней власти. И в этом вопросе, конечно же, бывшая правящая система «обязана» только самой себе. С другой стороны, нет и возможности отказаться от политических амбиций вообще, хотя бы по той простой причине, что в постреволюционной ситуации этой системе необходимы определенные гарантии с точки зрения «не стать жертвой» в более широких политических процессах. Параллельно с этим, отдельные группы и крылья этой системы имеют также не урегулированные между собой существенные вопросы, которые идут еще от периода власти, и здесь также политическое позиционирование является важным инструментом также с точки зрения отношений друг с другом.
