Накануне премьер Тигран Саргсян заявил, что Серж Саргсян недоволен результатами борьбы против коррупции и требует активизировать их вплоть до хирургического вмешательства. Здесь имеются два примечательных обстоятельства. Первое, конечно, это то, что в Армении степень борьбы против коррупции фактически определяет не закон и Конституция, а Серж Саргсян. То есть, против коррупции борются не буквой закона и Конституции, а так и поскольку этого желает или считает удобным С. Саргсян.
Это уже само по себе является одним из проявлений коррупции или ее корней, когда власть в стране против какого-либо порочного явления борется не потому что обязана, а потому что так желает президент. Если завтра президент не захочет бороться, то значит, власть не будет бороться, а захочет бороться половинчато, значит, будет бороться половинчато, и так дальше.
Другое примечательное обстоятельство состоит в том, что означает хирургическое вмешательство, хотя после первого примечательного обстоятельства это уже не суть важно, т.к. что бы это ни значило, все равно значение будет иметь для С. Саргсяна, а не государства. Однако, тем не менее, что означает хирургическое вмешательство?
Означает ли это, что коррупционеры должны быть уволены, или они будут призваны к уголовной ответственности? Или же, может, хирургическое вмешательство предполагает, что за коррупцию, наконец, ответят также высокопоставленные чиновники? Или все так же продолжится борьба с коррупцией в отношении чиновников среднего и низшего звена, а высокопоставленные должностные лица продолжат наслаждаться плодами своего бизнеса, оформив его на имена своих тещ, невест, зятев и сыновей с дочерьми?
Намеченное заседание Совета по борьбе с коррупцией вряд ли даст ответы на эти вопросы. Эти ответы не были даны в течение прошедших двух десятилетий, куда уж там получить их одним заседанием какого-то Совета, тем более что неизвестен график желаний Сержа Саргсяна. То есть, неясно, как долго он намерен бороться с коррупцией: неделю, месяц, 6 месяцев, 1 год, или целый президентский срок? Однако, в конце концов, важен здесь, конечно, механизм, т.е. тип и содержание института борьбы.
В Армении нет институциональной борьбы против коррупции, т.к. нет хотя бы одного института государственного управления, который не был бы коррумпирован сверху донизу и взял бы на себя ответственность за искоренение коррупции в других сферах.
Если нет этого одного института, то максимум, что могут сделать остальные институты и их руководящие персоны, взаимосвязанные друг с другом коррупционными схемами, — это всего лишь сорвать клок с паршивой овцы, что в плане будущего государства и общества не очень-то вдохновляет.
