Политическим хитом дня, несомненно, является очередное интервью Роберта Кочаряна, в котором он касается внутреннего политического и экономического положения в Армении. В экономическом плане Кочарян – в своем амплуа, и, как и ожидалось, считает нынешнее состояние экономики Армении беспокоящим.
Однако тут существует нечто примечательное. Он не подвергает критике экономическую политику, что делал прежде, но просто выражает обеспокоенность в связи с положением дел и тенденциями.
Здесь имеет место заметное смягчение акцентов, что, конечно, вовсе не означает, что наличествует глубокий конъюнктурный контекст. Хотя в общем возможно, что что это смягчение обусловлено ограничением притязаний Кочаряна, и он не желает излишне сгущать краски, т.к. в этом случае будет непонятной его позиция оставаться подальше от активных политических процессов.
Суть интервью, конечно, в объяснении этой позиции. Роберт Кочарян здесь не оригинален. Он также с точки зрения политической конкуренции ситуацию считает неинтересной, а отсутствие конкуренции – опасным для общества и государства.
Но в этом случае возникает вопрос: почему второй президент сам не вмешался и не попробовал сделать эту неинтерсную ситуацию интересной, а также создать конкуренцию и, таким образом, услужить государству и обществу.
Приведенные им аргументы – «два карабахца», «давние друзья», «мелкая торговля», — мягко говоря, не совсем убедительны, т.к. при очевидности тех же аргументов, в условиях их более чем яркого наличия Роберт Кочарян 10 лет к ряду президентствовал в Армении. Более того, в период своего президентства он сам осуждал тех, кто местнически делил армян на проживающих в Армении и карабахцев. Тогда как сегодня он сам идет на такое разделение, пытаясь обосновать свое отдаление от активных процессов.
С другой стороны, понятно, что Кочарян оказался в трудной ситуации и не может просто заявить о провале своей тактики, когда из-за ошибок или качеств неких деятелей, выбранных всего лишь партнерами возможно и независимо от него самого, он не смог изменить сложившийся в Армении статус-кво и заложить основы своего возвращения или формирования власти под его патронажем.
Естественно, он вынужден найти иные объяснения, а когда они не столь близки к реальности, то в любом случае становятся не столь убедительными, особенно в условиях прозрачной реальности, которая сформировалась в Армении.
Тем не менее, в заявлении Роберта Кочаряна примечательно то, что он вновь опускает тему своего политического возвращения и в этой связи опять не сообщает что-либо. Это свидетельствует о том, что Кочарян, по всей видимости, в этой связи либо, как минимум, не имеет четкого решения, либо еще далек от намерения уйти.
С этой точки зрения примечательно, что он напоминает о том, что это он выбрал Сержа Саргсяна своим преемником. А сообщая, что ему понятно желание Сержа Саргсяна быть переизбранным, Кочарян, кажется, пытается намекнуть, что и Саргсян должен понять его желание вернуться после него.
