Издание «168 Жам» опубликовало интервью с председателем партии «Республика» Арамом Саргсяном.
— Господин Саргсян, по Вашему мнению, кто виноват, что на этих выборах кандидат от власти не имеет соответствующей альтернативы? Это результат деятельности властей или оппозиции?
— Согласен, что на всех прошлых выборах общество объединялось вокруг сильного кандидата, который был реальной альтернативой властям. И если сегодня нет соответствующей альтернативы, то виноваты в этом и власти, и оппозиция. Речь не только о сегодняшней оппозиции, но и о существующих ранее до этого. Начиная с 1996г, оппозиция пыталась решить вопрос власти посредством поствыборных процессов, и всегда терпела неудачу, что возбуждало недоверие к оппозиции и ее лидерам. Именно по этой причине я последние год-два выдвигал тезис, что власть нужно победить не после выборов, а до выборов, а выборами нужно закрепить эту победу.
Другим источником недоверия к оппозиции в обществе является то, что за последние годы во имя прихода к власти оппозиция также, демонстрируя беспринципность, что было всегда присуще властям, пошла на некие теневые или открытые сговоры, на разные политологические анализы и антиполитические союзы. И в обществе по этой причине создалась такая атмосфера недоверия, что, если даже Иисус Христос придет и скажет, что пришел спасать от этих властей, скажут: нет, ты не спасешь нас, ты пришел легитимизировать победу Сержа Саргсяна. Подытоживая, скажу, что нынешняя политическая ситуация характеризуется тотальным отсутствием доверия к политическим силам, и нашей самой важной задачей будет восстановление этой веры.
— А может, причина намного проще? И Серж Саргсян просто сумел найти общий язык с основными политическими силами и нейтрализовать их как соперников?
— Могу сказать, что Серж Саргсян с партией «Республика» общего языка не нашел и не нейтрализовал нас. Не считаю также, что с АНК Серж Саргсян нашел общий язык, в какой-то момент АНК попытался посредством диалога, переговоров страну вывести из политического кризиса, но эта задача не была решена. Не считаю также, что сегодняшние кандидаты выдвинулись после поиска общего языка. Если я не участвую или не поддерживаю кого-либо, то это не означает, что среди них нет победного кандидата. Наоборот, надеюсь, что им удастся пробудить в обществе надежду к переменам, объединить общество и победить. Я им желаю победы и удачи.
— Если на выборах победит Серж Саргсян, что на этот момент кажется наиболее вероятным, в обществе не усугубится точка зрения, что невозможно сменить власть посредством выборов? И не становится ли самоцелью существование оппозиции в таких условиях?
— В соседнем с нами Азербайджане именно такая ситуация, и тенденция политических развитий в Армении ведет к тому, чтобы и в Армении создалась подобная ситуация. Но в Армении такая ситуация не может иметь долгого будущего, поскольку у Азербайджана есть нефтяные ресурсы, чего Армения лишена. Армения может развиваться только в условиях общественной активности и вовлеченности более широких слоев общества в жизнь страны. В условиях диктатуры это невозможно, поскольку диоктатура думает и действует вместо общества, при диктатурах общественной активности нет, либо она очень низка. А Армении нужно скачкообразное развитие.
Говорят о 7%-ном росте, но это достигнуто за счет увеличения внешнего долга, а этот рост и еще больше этого – идут на обслуживание кредита, уже не говорю, что этими семью процентами нам понадобится сто лет, чтобы дойти до среднеевропейского уровня. Так что в Армении диктатура не имеет будущего, тем более, что я высокого мнения об армянине, который борется за свои права. И в 2003г, и в 2008г в Армении была реальная возможность для смены власти, и я уверен, что у общества есть воля к объединению, борьбе и достижению перемен, а нынешняя ситуация преходяща.
— Всего лишь несколько месяцев назад казалось, что на этот раз также может создаться такая ситуация. Но навстречу выборам ситуация успокоилась.
— В один момент общество было обмануто, пришло в замешательство, думая, что если на выборах побеждает самый денежный, раздающий деньги, то Сержа Саргсяна может победить тот, у кого есть еще больше денег, или готове потратить еще больше денег. Общество должно извлечь уроки и взрослеть на своих ошибках. А я, как лидер партии «Республика», должен сделать так, чтобы на следующих общегосударственных выборах партия «Республика» выступила с собственным кандидатом. Нынешняя ситуация, когда мы не участвуем в выборах, является одной из самых грустных страниц в 10-летней истории нашей партии.
— Есть мнение, что если бы политические партии не возглавили бы общество, а общество само бы как-то самоорганизовалось, то успеха бы достигло намного легче. Согласны ли Вы с такой точкой зрения?
— В 21-ом веке другого пути политической борьбы, как партийная борьба за власть, не существует. Другой путь – это восстание, что нехарактерно не только 21-му веку, но и нашему народу. Более того, я убежден, что и необходимости в этом нет, поскольку на политической арене Армении есть партии, которые имеют ресурс для объединения общества и достижения перемен.
— Левон Тер-Петросян говорит, что в лидера не превращают, лидером становятся. По Вашему мнению, в чем причина того, что после президнтских выборов 2003г так и никто лидером не стал?
— Для одной части общества лидером является Паруйр Айрикян, а для какой – покажут выборы, для другой лидером является Раффи Ованнисян, для третьей – Грант Багратян. И если показателем лидерства считать полученные на выборах голоса, как это произошло в 2003-ем или 2008-ом годах, то должны дождаться результатов этих выборов, и увидеть: сформировался ли этот лидер, или кого общество считает своим лидером? Не менее важно также то, какие люди объединились вокруг этого лидера? И в 2003г, и в 2008г я и многие сотни и тысячи членов нашей партии самоотверженно встали вначале со Степаном Демирчяном, а затем – с Левоном Тер-Петросяном. Десятки и сотни партийцев на избирательных участках боролись, подверглись политическим и уголовным преследованиям, и их было даже больше, чем членов партий лидеров. И еще, своей самоотверженной борьбой они способствовали становлению тех же лидеров, поскольку в одиночестве лидер не может сформироваться.
— А почему на этих выборах не встали рядом с каким-либо кандидатом? Может, в сравнении с 2003-им или 2008-ым годами не так уж и убеждены, что можно достичь успеха?
— На этих выборах решение нашей партии стало следствием нашей тяжелой действительности. Если бы мы увидели какую-либо оппозиционную силу, с помощью которой можно было объединить широкие слои общественности и добиться победы, конечно, мы вновь вступили бы в предвыборную борьбу, боролись бы на избирательных участках, встали бы на площадях и боролись бы за победу. К несчастью, в этих условиях мы не увидели такого кандидата и такую силу, виной которому – время и процессы, которые и привели к этому. Но я убежден, что эта ситуация не вечна.
— Роберт Кочарян намекнул, что его выдвижению к 2018г все препятствующие факторы будут ликвидированы, и представил заявку на то, чтобы быть следующим кандидатом от власти. По Вашему мнению, что должно помешать, чтобы в 2018г не повторилась нынешняя ситуация, и чтобы у него не было бы возможности безо всяких помех вернуться к власти?
— У Роберта Кочаряна синдром единственного мужчины перерос в хроническую болезнь. Его слово было адресовано не обществу, а Сержу Саргсяну и карабахцам. Он хотел сказать: я породил тебя, я привел тебя и сделал президентом, я и сегодня великодушно не выдвигаюсь, позволяя, чтобы ты во второй раз стал президентом, но потом опять буду я. И он использовал эти пять лет для формирования именно такой ситуации, он является одним из авторов создавшейся на сегодня ситуации.
— Но если он сумел создать такую ситуацию, то может и вернуться обратно. Такой пример мы имеем в России
— К возможности того или иного кандидата стать президентом мы должны подходить после ответа на следующий поставленный вопрос: пользуется ли данная личность общественным спросом или нет? Считаю, что наше общество не страдает мазохизмом, и человек, в ходе правления которого произошло 27-ое Октября, произошло 1-ое Марта, которые так и не раскрыто, поскольку не выяснилось, по чьему приказу Полиция применила непропорциональную силу, — не может пользоваться общественным содействием. Также нет той политической силы, которая поддержит Роберта Кочаряна в реализации его устремлений к возвращению. Я рассматриваю интервью Роберта Кочаряна в контексте рассказанного им же анекдота об обстоятельствах, мешающих плохому танцору. Если бы он имел возможность выдвинуться и победить, то он бы пошел на это. Не выдвинулся, ибо знал, что проиграет, говорю убежденно, что потом тоже проиграет, если сделает попытку выдвинуться.
Что касается того, чтобы власть из своих рядов нашла бы другого человека и воспроизвелась через него, то да, для 2018г Серж Саргсян изберет преемника, и им не будет какой-либо оппозиционный деятель, а некто изнутри власти, кто стане гарантом продолжения существования системы. Оппозиция же должна опираться на общество, которое стремится к реальным переменам, которое несравнимо сильнее и больше. Нужно создавать партийные и организационные ячейки во всех общинах, которые должны работать, должны действовать. Одним энтузиазмом невозможно заниматься политикой, оппозиция должна иметь финансовые возможности для открытия офисов, для их содержания. Власть закрыла все пути оппозиции для создания финансовых возможностей. Оппозиционеры не работают, а те оппозиционеры, которые пытаются найти такие возможности, в их отношении возбуждаются уголовные дела в контексте отмывания денег. И власть остается в одиночестве, внутри себя, сама с собой, что и приведет к самоуничтожению. Возможно, что это самоуничтожение будет длиться долго, но оно уничтожит не только власть, но и страну. Потому и в связи с нынешней ситуацией выводы должна делать не только оппозиция, но и – в первую очередь – власть.
