Собеседник Первого Информационного – секретарь партии «Наследие» Степан Сафарян.
— Господин Сафарян, Вы в Facebook-е оставили запись по поводу столкновений на проспекте Баграмяна 9-го апреля, согласно которой, начальник полиции Еревана Нерсик Назарян пытался реализовать какой-то план, который предотвратил начальник Полиции Армении Владимир Гаспарян. И вообще, расскажете, что же произошло?
— Все началось с того, что Раффи Ованнисян не смог убедить в течение дня ту часть народа, которая требовала быстрых перемен, что идти на Баграмяна – бессмысленно, поскольку идти на Баграмяна – означает идти на кровопролитие. Речь не о той части общества, которая искренне представляет революцию как окружение и взятие дворца. Но некоторые круги сумели в этой части общества на основе больших ожиданий сформулировать определенный смысл для этого дня, что продолжением дня обязательно будет взятие дворца. Тогда как было объявлено, что вечером в 18:00 политики в своих выступлениях должны были наметить последующие действия. Но поскольку определенные круги стали формулировать, что логическим продолжением дня должен быть поход на Баграмяна 26, то Раффи Ованнисян совместил свою, ранее объявленную, повестки с повесткой этой части народа: идти в Цицернакаберд, но по проспекту Баграмяна. Причем, он подсказал народу, что останавливаться у Баграмяна 26 не будет, но маршрут должен проходить по Баграмяну. Полиция уже однажды попыталась поставить заслон перед нами, не сумела, и на участке перед Союзом писателей встретили большим количеством полицейских. За зданиями находились дополнительные силы, которые при необходимости должны были подоспеть, были также сведения, что на крышах также были полицейские. Некоторые сотрудники полиции на проспекте Баграмяна во главе с Нерсиком Назаряном создали ситуацию, следующим шагом после которой было бы 1-ое марта [2008г] или 12-ое апреля [2004г].
— Считаете, что в действиях Владимира Гаспаряна и Нерсика Назаряна были противоречия?
— Считаю, что да! В беседе с Нерсиком Назаряном Раффи Ованнисян настаивал, что дорога должна быть открыта, поскольку со стороны полицейских в этот час, когда церемония инаугурации и прием завершены, уже является непропорциональным закрывать огромную улицу и продолжать держать в блокаде, и что ничем не оправдано ограничение свободы передвижения, а также безнравственно закрывать улицу перед народом, идущим на зажжение свечей в Цицернакаберд. Я считаю, что существенным было это, и каждый человек должен понять, что режим, в сущности, не только прибег к непропорциональным действиям в вопросе ограничения прав людей, но и воспрепятствовал мирно направляющемуся в Цицернакаберд народу. В этот период времени и началась потасовка, и она очень странным образом началась.
— Полицейские первыми начали потасовку?
— Даже стоящие за нашей спиной люди, которых мы призывали не толкаться, продолжали толкаться. Предполагаю, что у них было подобное задание, даже в то время, когда в результате потасовки упала Армине Ованнисян (супруга Раффи Ованнисяна. – Ред.), на этих людей даже это не повлияло, что есть упавший человек, они продолжали толкаться. Потасовка, как мы видим из кадров, была со стороны полицейских. То есть, начальник полиции Еревана дает указание также идти вперед, и это неопровержимый, записанный на видео факт. В этот период происходит нечто, что просто напоминало ситуацию утром 1-го Марта [2008г], когда лидеров изолируют или подвергают приводу, а в условиях возмущенной толпы один шаг вперед – означало кровь. Считаю, что Раффи Ованнисян чрезвычайно быстро почувствовал запах крови. Начальник Полиции, который издалека следил за событиями, также понял, что это западня. Он был встревожен не только тем, что произойдет с народом, а еще и, в первую очередь, с ним самим, как должностным лицом, поскольку мы все знаем, что внутри власти есть люди, которые известны тем, что создают проблемы Сержу Саргсяну.
— Господин Сафарян, считаете, что полиция 9-го апреля разделилась на две части?
— На Раффи Ованнисяна повлиял не только инцидент с Арменом Мартиросяном, но и то, что он увидел, куда направляют развития определенные круги в полиции. Очевидно, что среди высокопоставленных полицейских есть люди, которые также пытаются на крови сделать политическую карьеру. И было вовсе неслучайно, что сверху с большой скоростью вклинивается Владимир Гаспарян, закрывает путь Раффи Ованнисяна к Нерсику Назаряну и предлагает отделиться, поговорить по поводу ситуации. Кстати, разговор Раффи Ованнисяна с Владимировм Гаспаряном проходил без Нерсика Назаряна. В конечном счете, и насилие в отношении семьи Раффи Ованнисяна, и его соратников – очевидным образом все делалось по указаниям, инструкциям Нерсика Назаряна. И очевидно, что он перешел определенную границу, и не только человеческую, но также и поведения полицейского, границу недозволенного для полиции.
Что касается того, что часть полиции вела себя по-другому. Представители полиции чрезвычайно выделялись своим поведением в сравнении с небольшой группой. Эта часть выделялась большой агрессивностью, когда другая часть не наносила большого вреда людям и народу. Это вопрос: кем направлялась внутри полиции эта небольшая группа? Какую инструкцию выполняла, эффективно сотрудничая с провокаторами?
С каждым днем я убеждаюсь, что что сопровождение Раффи Ованнисяна начальником Полиции, по моему впечатлению, было больше от страхов Владимира Гаспаряна в связи с тем, что может что-то произойти как продолжение случившегося на проспекте Баграмяна. И он просто своим присутствием попытался пресечь какое-либо новое нападение, поскольку каждое нападение уже было бы нападением также на него самого.
Насилие в отношении и Раффи Ованнисяна, и других граждан совершалось очевидным образом по указаниям и инструкциям Нерсика Назаряна, на месте он руководил действиями, и было очевидно, что он переходит границы, не только человеческие, но и границы недозволенного для полиции. Полиция должна признать, что вечером [9-го апреля] после 7-и часов их действия были непропорциональными в плане ограничения права на свободное передвижение людей.
