Ведущий научный сотрудник Московского центра Карнеги, известный публицист и автор книг о российской власти Лилия Шевцова по приглашению издания «День» побывала в Украине и поделилась с участниками Летней школы журналистики «Дня» видением важнейших проблем мировой политики и международных отношений. На сайте издания «День» опубликовано мнение Лилии Шевцовой по вопросу «Закат Запада» и «российская матрица».
«Мир пребывает в глубоком и затяжном кризисе: мирового порядка, международных отношений и всей системы международных институтов, которая была создана после Второй мировой войны. Она во многом является имитацией — не действует и не отражает соотношения сил в мире. Возьмите Совет Безопасности, в котором нет Германии, Японии как постоянных членов; абсолютный паралич системы безопасности и Совбеза, ООН и других международных организаций по вопросу Сирии. Система международных отношений, механизм разрешения конфликтов, урегулирования войн и споров не работает.
Второй кризис может быть еще более важен — для западной цивилизации, которая всегда была двигателем мирового развития, инноваций, смелого мышления и свободы. Его началом стал 2008 год, когда «полетели» финансы в Америке. Как говорил Арнольд Тойнби, цивилизация существует, если может ответить на вызов, — внутренний или внешний. Сегодня западный мир (Европейский Союз и Америка) не может ответить ни на внутренние, ни на внешние вызовы: терроризм, потепление, миграция, старение населения в Европе, проблема достоинства населения, бюрократии, коррупции… Есть еще кризис Соединенных Штатов, который проявляется в том, что, как говорит Френсис Фукуяма, дисфункциональная политическая система Америки устарела. Она не знает, что делать с миропорядком и своей ролью на мировой арене, — так же, как и в 30-е годы. Для западной цивилизации нужно какое-то время для того, чтобы подумать, выдвинуть другую идеологию.
Когда общество и система в кризисе, ответственность за паралич, импотенцию несет общество, власть и лидеры. Политику мы можем сравнивать с биологией. Когда человек болен, ему нужно новое дыхание. Иногда оно приходит естественно, через кризис. А иногда больному нужен врач. Порой эту роль выполняет общество, которое парализовано, перестает дышать, либо дышит с трудом, а иногда— лидер. Если мы вспомним таких личностей, как де Голль, Черчилль, а затем «великолепную пятерку», — их будут рассматривать как великих. Горбачев, Рейган, Миттеран (если не вспоминать о личной жизни), Коль и Тэтчер… После них были еще великие лидеры, которые смогли привести к успеху восточно-европейские бархатные революции. Это Гавел, Леннарт Мери и даже Валенса. А затем лидеров не стало. Кончились. Нет таких, которые могли бы дать рецепт западной цивилизации. Это означает, что нет благоприятных внешних условий для нашего развития, потому что никогда и нигде переход к свободе, демократии и правовому государству не происходил тогда, когда самая передовая, динамичная и свободомыслящая цивилизация теряла себя. Кризис — это средство оживления, никто никогда не переходил к новой модели развития, не перейдя через кризис. А вот проблема лидерства и стратегии — это проблема облегчения самого кризиса и выхода из него. Таким образом, дважды Запад проходил через кризис и дважды возрождался с новой моделью экономики и культуры. В 70-е годы был потрясающий выход — это были хиппи, рок, сексуальная революция. Они на многие десятки лет определили духовную, культурную и политическую атмосферу. Ведь выход из кризиса — это еще и новая культура, новые взаимоотношения с людьми, это новая семья.
Запад выходил из кризиса очень интересно — через отказ от чистого прагматизма и выход на принципы свободы, достоинства, через так называемое нормативное измерение. Сейчас есть только один способ выхода — отказ Запада от технократического, прагматического подхода. Вот когда следующий президент Америки, следующий лидер, сидящий в Париже, Лондоне, Берлине, осознает, что выход из их ловушки — в восстановлении ценностей и принципов свободы, тогда, наверное, Запад выйдет из кризиса, тогда нам легче будет дышать.
Второй вопрос — Россия. У меня есть пункт, который я назвала «от неопределенности — в прошлое». Мы упустили свой шанс в 1991 году, когда распался Советский Союз, что дало возможность новым независимым государствам начинать строить свою государственность и формировать нации… После 1991 года Россия сама себе устроила ловушку: отказавшись от Советского Союза, использовала этот факт для пролонгации и воспроизведения той же модели, той же русской матрицы, только без коммунизма. Отказавшись от откровенной империи, Россия сохранила все ту же систему, только с другой риторикой, вывесками, имитацией. Последние 20 лет мы пытались жить в этой «зоне неопределенности», стараясь доказывать, с одной стороны что мы — демократия, а с другой — продолжая все ту же старую модель самодержавия. Сначала мы этого стеснялись, потом скрывали, а сейчас — нет. Вместо имитации российская власть перешла к выборочным репрессиям. И, как говорил Тойнби, один раз использовав репрессии, ты начинаешь идти по этому пути дальше и дальше. Поэтому уже нет никаких сомнений в том, в каком направлении двинулась Российская Федерация. Путинский режим находится в стадии кризиса. Существуют приемлемые, одобренные и признанные многими критерии кризиса и даже агонии власти. Я назову самые основные, а вы посмотрите, есть ли такие в нынешней украинской реальности:
1. Власть находится в кризисе, когда, во-первых, начинает прибегать даже к выборочным репрессиям, то есть преследованиям, ограничению свободы каких-либо групп, институтов, политических объединений.
2. Когда власть пытается удержаться как можно дольше, лучше — в бесконечности.
3. Когда власть пытается сохранить контроль за властью и собственностью, а также и передать власть и собственность своим детям и внукам.
Когда существуют эти три вещи, можно сказать, что режим власти входит в этап кризиса, а возможно, и агонии. В России режим теряет собственную устойчивость, хотя в настоящий момент ему удалось подавить общественную активность, загнать всех на кухни, а остальных — еще куда подальше. Но нет никакой радости от того, что путинская власть теряет устойчивость, потому что у нас возникла драматическая ситуация, — несмотря на то, что нынешняя власть теряет популярность, сама система самодержавия имеет гораздо больше предпосылок для выживания. Это означает, что Путин, очевидно, уйдет или будет вынесен, либо элиты каким-то образом не захотят продления его власти через несколько лет. Даже среди либералов все еще много сторонников личной власти, контроля государства за обществом. Таким образом, наша система может продлить себя через смену режима.
Третья и самая сложная тема — Россия-Украина. Говоря о российской позиции, я попытаюсь вычленить российскую официальную позицию и российскую либеральную позицию — того лагеря, который я здесь представляю. Здесь до 2008 года произошли определенные изменения внутри российского официального истеблишмента. Все еще превалировало пренебрежительно легковесное отношение к Украине, которое, как представляется, было выражено президентом Путиным. Это был апрель 2009 года — момент встречи в Бухаресте. Однако началось это немного раньше, когда, если верить американским источникам, Путин сказал Джорджу Бушу: «И что это вам Украина далась? Она и не государство вовсе, а что-то такое…» Вот дальше источники колеблются, как мой президент назвал Украину. Что-то неопределенное. Это было мнение, действительно господствующее в российских официальных кругах в то время.
Прошло несколько лет, и я бы сказала, что сейчас в официальных кругах не думают очень много об Украине. Потому что Украина не является нашим геополитическим приоритетом. Официальные круги скорее склоняются к двум подходам к Украине. Одни мечтают, чтобы Украина стала партнером, но в рамках Евразийского Союза, Таможенного союза, что практически может означать сателлит. Другие думают об Украине как буферной зоне, государстве с политикой «финляндизации», то есть — «ни туда ни сюда». Новая Финляндия является оптимальной для России. Но нет четкого понимания того, какие процессы происходят в Украине. Есть Владимир Мироненко и несколько человек, которые следят за Украиной. Есть полное непонимание и отсутствие информации и знаний, которые всегда ведут к неадекватной политике. Что касается либеральных кругов, у нас очень слабо разработана позиция относительно мира. Есть господствующее мнение, что Украина находится в зоне цивилизационной неопределенности со знаком «плюс» с потенцией движения в Европу. Что она еще не сформировалась окончательно как государство и нация, поэтому еще долгое время будет находиться в состоянии «желе» и колебаться. Но я вижу в Украине сохранение политического плюрализма, регионализацию, а также нежелание украинской политической элиты сохранять свою власть в любом виде и продлевать свою власть за счет привязки к России.. Я более оптимистически оцениваю Украину, но по сравнению с Россией.
Глядя на Украину как на цивилизационный субъект, я не вижу потенциала для политики маятника, потому что она требует разных векторов. Если Украина заключает осенью Соглашение об ассоциации с Европейским Союзом, она должна помнить о многоступенчатой системе критериев, которые будут заставлять Украину менять принципы поведения, — бизнеса, элиты и общества. Это очень сложный, мучительный и длительный процесс. Это будет уводить вас в сторону от России. Заключение членства в рамках Таможенного союза означает принять правила его игры — архаическую структуру обязательств. Но Украина производит в большинстве своем устаревшие товары, которые в случае успеха Договора об ассоциации не имеют никаких возможностей быть купленными в Украине, ведь нахлынет поток товаров из Европы по соответствующим ценам. Естественно, рынок России, Беларуси и Казахстана дает возможность для вашей промышленности, сельского хозяйства и индустрии. Мы вас можем спасти, но если будем поддерживать вашу структуру экономики, вы навсегда станете чуланом либо сараем Европы. Отчасти в Грузии так произошло: когда Россия перестала покупать грузинское вино и некоторые другие грузинские товары, Грузии «екнулось» очень сильно.
Действительно, мы высаживаем «десант» 27 июля с нашими попами — Кириллом и прочими. Путин заинтересован во встрече с Януковичем, ведь остро стоят три вопроса. Первый — подготовка Украины к саммиту в Прибалтике, к встрече в рамках восточного измерения. Москва и Кремль будут пытаться заставить убедить Киев и Януковича все же пойти на более жесткую привязку к Таможенному союзу. И здесь на повестке дня стоит вопрос газотранспортной системы и масса вопросов, которые могут в ближайшие несколько месяцев изменить или принести множество неприятностей в наши отношения. Технический вопрос — например пошлины на автомобили, которые собирается поднять Украина. Это означает массу проблем для нашего рынка. А мы собираемся поднять пошлины на украинские трубы. Как мы знаем, Украина гонит трубы в Россию, это ее рынок. И тут очень много других возможностей — сельскохозяйственная продукция, минералы и т.д. Любое повышение пошлин с любой стороны приводит обе стороны к кризису. Вот такое наслоение проблем.
Все зависит не только от Януковича. Мы смотрим на него как на человека, который должен либо выстоять с Путиным, либо сдаться Путину. Здесь же масса других преходящих факторов. В какой степени нужно подготовиться к выборам и как Янукович будет готовиться к выборам? От Международного валютного фонда никто не обещал вам денег. Вы нуждаетесь в 5 — 7 млрд долларов, как минимум. А Россия и Путин может принести вам эти деньги на «блюдечке с синей каемочкой» буквально завтра, и всегда возникает искушение — получить легкие деньги и привязку, которая, в принципе, вас «заморозит» в состоянии загнивания, либо не получить ничего. Высочайшая цена на нефть — 407 долларов со скидкой. Ни одна страна не платит столько за тысячу кубометров. Это — проблема. И поэтому, если Янукович хочет быстро получить электорат, он должен провести досрочные выборы, накормить электорат российскими деньгами, а потом и в колодец прыгнуть. Проблемы серьезнейшие для вас. По крайней мере, вы сделали одну великую вещь, которую мы до сих пор не сделали, — вы начали укреплять государство, сделали ряд очень важных, очень существенных шагов по формированию государства. И это очень редкий эксперимент, когда нация, не став нацией, уже формирует государство.
Вы стали писать собственную историю. Вы сделали то, чего не сделал никто, кроме Балтийских государств, ни одна страна нового независимого пространства. Хвала Ющенко, который сделал абсолютно феноменальную вещь относительно Голодомора: он юридически обосновал Голодомор как геноцид украинского народа. Почему это важно? Потому что он юридически закрепил иную трактовку истории украинской нации, которая еще не сформировалась, это можно отнести в его копилку заслуг. И последнее: у меня свои проблемы, свои разочарования относительно России, как и Украины. Я об оптимистическом взгляде на Украину сказала: «У вас есть то, чего у нас нет: плюрализм, регионализация, молодое поколение и элита, которая не хочет быть под русской пятой». Я, в принципе, думала в 90-е годы, что Украина пойдет на Запад первой, что Украина будет экспериментом и создаст правовое государство раньше России. Но так не получилось. Ясно одно: мы не пойдем на Запад и в Европу вместе. У вас есть шанс использовать полуоткрытое окно, форточку для того, чтобы рискнуть и за это заплатить. У вас это окно остается. Длительное же проседание в этой зоне неопределенности, даже с позитивным вектором, гибельно для нации. Потому что обычно нация не выходит из стагнации, если она находится там очень долго. А выйдет ли страна из этой стагнации либо нет, зависит только лишь от молодого поколения.
Источник – сайт издания «День»
