Официальный Ереван в деле достижения договоренности с Европой, наверное, такой настойчивости не проявлял даже в «золотую» пору процесса Ассоциации, когда даже клялся в том, что парафирует Соглашение с ЕС. Ныне же власть Армении с такой интенсивностью старается убедить Европу парафировать Соглашение, хотя бы как-то так, что кажется, что это не Серж Саргсян заявил о готовности к членству в Таможенном союзе, а, скажем, Баррозу или Штефан Фюле, а Армения пытается их удержать от такого опрометчивого шага.
И была бы ситуация нелепо-комичной, если бы речь не шла о судьбе Армении и угрожающим ей опасностям. Причем, поведение Еревана свидетельствует о том, что в действительности заявления о том, что выбор Еревана исходит из интересов и проблем безопасности Армении – недостоверны и не внушают доверия даже тем, кто об этом лично заявляет. То есть, власти лучше всех знают, что так называемый Таможенный союз и реальная безопасность Армении не только близко друг к другу не стоят, не следует одно из другого, но даже противоречит одно другому: либо Таможенный союз, либо безопасность.
В обратном случае, решившие проблему безопасности власти не стали бы с такой напористостью льстить Европейскому Союзу. То есть, действия власти показывают, что в действительности именно сейчас возникают проблемы безопасности, а не решаются! И главным вопросом на сегодня для властей стало то, смогут ли они убедить Запад сохранить отношения с Арменией на том уровне, к которому пытались они достичь в течение последних лет, и в первую очередь – по инициативе Запада.
Штефан Фюле – в Ереване, намечена встреча также с Сержем Саргсяном. Этот факт подсказывает, что ЕС, тем не менее, видит какие-то выходы из ситуации. Более того, по всей вероятности, именно ради этой встречи Эдвард Налбандян сразу после 3-го сентября кружился «по европам» и пытался смягчить отношение к Армении, чтобы Фюле не отложил свой визит в Армению. И если Фюле все же согласился встретиться с Сержем Саргсяном, то это дает основание предположить, что ЕС видит-таки определенные варианты.
Но вот чтобы связать все это с безопасностью Армении – получается как-то относительно. Относительно с той точки зрения, что на деле вместо конкретной армяно-европейской повестки мы имеем дело с довольно размазанной действительностью, когда форма становится первичной за счет содержания. Содержание – ничто, форма – все. А одним из важнейших залогов безопасности в любом вопросе – это повестка и приоритетность вызовов. И если нет всего этого, то говорить о безопасности бессмысленно, поскольку нет никакой конкретики уже по опасностям – прямым или опосредованным.
А вообще-то, повестки суть свидетельство понимания и осознания опасностей и вызовов. Повестки подсказывают, какие опасности и вызовы видят субъекты отношений, насколько схожи их взгляды в этом. Поскольку именно от этого зависит также тот потенциал, который могут иметь эти отношения в плане комплексного решения политических, экономических вопросов, вопросов военной безопасности, что представляет собой комплекс безопасности как таковой, на что ссылается власть Армении. Но если главной задачей каких-то отношений этот комплекс безопасности не является, то и ценность этих отношений будет никакой. Лучшее свидетельство этому, кстати, — это армяно-российские отношения.
Фото – PanARMENIAN Photo
