Гость программы RealPolitik Первого Информационного – директор Центра цивилизационных и культурологических исследований ЕГУ, востоковед-арабист, профессор Давид Ованнисян.
— В центре озабоченности всех армян, будь то в Армении или в Диаспоре, продолжает оставаться Кесаб. Представим кратко, почему было уделено так много внимания Кесабу, был ли Кесаб случайностью, эта радиолокационная станция была установлена в 2012-ом году, неужели тогда не прогнозировалось подобное нападение со стороны Турции? И вообще, имеет ли армянский фактор отношение к этим нападениям, как бы армянские эксперты ни пытались связать эти события со столетней годовщиной Армянского геноцида и так далее?
— Прежде всего, хочу сказать, что это для нас является не самым важным, а самым безотлагательным вопросом.
Почему Кесаб и почему именно сейчас? Вполне понятно, почему именно Кесаб. С радиолокационной станцией это, по-моему, не имеет связи. Это не связано или слабо связано также с армянами. Это в основном связано с военно-политическим, в основном со стратегическим положением Кесаба, так как он находится на границе с Турцией и на подступах к порту Латакия, а Латакия является для властей Сирии основным пунктом компактного заселения алавитов. Это является местом, где алавиты чувствуют себя в безопасности, несмотря на то, что являются меньшинством в Сирии, и именно в этом заключается их сила, защита и энергия к сопротивлению. Следовательно, основной возможностью свергнуть Асада или правительство является разрушение, уничтожение Латакии. Возможно ли это? По моему мнению, это невозможно. Это возможно лишь в том случае, если там будет уничтожено все живое.
Почему сегодня – потому что сегодня есть Украина. Весь мир сегодня занят Украиной, и вопрос Крыма крайне важен, так как международное сообщество очень легко проглотило Крым, так как в сознании людей, которые заняты политикой, дипломатией, историей, культурой, Крым является российской территорией. Здесь сразу же вспоминаются тысячи историй, но самая древняя история связана с Крымской войной, которая произошла в конце 1850-ых, и которая также проходила в чрезвычайно важный переходный период.
Сегодня ситуация иная. Сегодня понятно, что Крым для России означает Средиземное море, а если мы будем думать понятиями регион или субрегион, то ничего не поймем, так как мир, планы, инфраструктура имеют глобальный характер, и их управление требует глобальности. Здесь есть опасения, и будет неправильно думать лишь в направлении США, или, как сейчас любят говорить, Запада. Ничего подобного. Интересы различны, здесь есть Китай, различные другие программы. Но на данный момент является важным тот факт, что Крым, в любом случае, на этом фоне становится основным вопросом. Следовательно, что может сделать Турция? Она может попытаться скрыть что-нибудь.
— В территориальном смысле?
— В том числе и в территориальном, хотя я думаю, что не только это. Территориальное не так важно. Важно иметь в Сирии суннитскую власть, между прочим, такую суннитскую, которая будет являться силой, связанной с турецкой суннитской властью. Если это получится, то региональные возможности Турции резко возрастают. По двум причинам: первое, шиитская зона изолируется, второе, осуществляются давно заявленные стремления, притязания, которые есть у Турции по отношению к региону или в суннитском мире, особенно в результате тяжелого положения Египта, и Турция обеспечивает себе позицию лидера и даже диктующего условия.
Все это из «брендо-рекламного», а не реального мира. Realpolitic создал «брендо-рекламный» мир, с помощью которого Турция пытается осуществить задуманное, но ее истинные цели в этом мире хорошо скрыты. И здесь у Турции есть несколько моделей в качестве предложения. Она является демократической, передовой страной, имеющей развивающуюся экономику и, по крайней мере, в 4 регионах, заявленных ею, играет решающую роль. Не так ли? Нет, конечно, она не играет решающей роли.
— Она претендует на решающую роль.
— Претендует, да не получается. И это приводит к определенной истерии. Внутренняя ситуация, проблемы алавитов имеют для Турции огромное внутреннее значение.
— Что, по сути, имеет существенное значение также для Асада.
— Так как в Турции все, мягко говоря, обладают слабыми знаниями, то они не понимают, что алавитские направления бывают разными. Но алавиты Дерсима и Стамбула совершенно не имеют связи друг с другом. Есть также естественные отличия. Не следует здесь углубляться в подробности. Главное то, что это проблема.
Вопросом первой или второй важности является курдская проблема, а третье – это то, что те постоянные основы, которые существуют для этой власти – внутренние курдские области, средняя буржуазия, которая быстро разбогатела, будучи традиционной, консервативной, кажется, раскрывается перед ними, возбуждая сомнения в том…
— В том, стоит или не стоит.
— Да, и насколько это выгодно, полезно Турции или этим слоям? Где же путь, на самом ли деле он находится там, на заднем плане? Но основной идеей является создание суннитской организации наподобие Евросоюза, где Турция будет играть главную роль, или, если речь идет о главной роли, то создать что-то типа российской, Евразийской модели.
Интервью полностью – в видеоматериале (на армянском языке).
