Такие большие и быстрые движения в ценах, как те, которые перевернули вверх ногами нефтяные рынки с июня 2014 обязательно причиняют боль некоторым и приносят пользу другим. Хотя, как правило, этой боли предоставляют наибольшее внимание, польза так же важна – если и не больше. 70% спад в цене барреля нефти представляет собой колоссальную передачу $3 трлн. годового дохода от производителей нефти потребителям.
В результате, хотя скольжения на фондовых рынках и дальнейшее снижение цен на нефть (и на другие сырьевые товары) вызвали много разговоров о еще одной глобальной рецессии, пессимистические прогнозы могут оказаться чересчур мрачными и ошибочно направленными. Конечно нет сомнений, что резкое падение цен на нефть будет производить победителей и проигравших. Но самая главная опасность будет политической, а не экономической.
Возможно, что изменение в судьбах более всего заметно на посадочных талонах у должностных лиц Международного Валютного Фонда. Вместо того, чтобы ехать в Афины, они теперь направляются в Баку. Ведь действительно, нефтедобывающие диктатуры Центральной Азии, в том числе Азербайджан, были в числе стран, наиболее пострадавших от падения цен – тем более потому что, будучи экс-советскими государствами, они по-прежнему сильно зависят от торговли с Россией, еще одного производителя нефти.
Наибольшую пользу от снижения цен на нефть получат страны еврозоны с высокой задолженностью, которые импортируют нефть: Греция, Италия и Испания (вероятно, что и для Германии это станет преимуществом). Их экспортные рынки в странах с развивающейся экономикой пострадают, что затушит надежды на восстановление путем торговли, но вероятно, что этот негативный эффект будет более чем компенсирован сверхдоходами от значительного падения в стоимости энергии. Рост в еврозоне будет основываться на последовательном увеличении внутреннего спроса, а не экспорта.
Соединенные Штаты и Великобритания одновременно являются как производителями, так и импортерами энергии, поэтому влияние на их экономики будет более сложным. В 2013 и 2014 годах, энергетические компании доминировали в инвестициях в бизнес, и сокращения в секторе будут означать потерю рабочих мест и падение спроса для производителей и сервисных компаний-поставщиков в отрасли.
С другой стороны, потребительские расходы в обеих странах будут подниматься. В то время как американские потребители отложили большую часть сверхдоходов, которые они получили благодаря удешевлению цен на бензин, то выгоды для домохозяйств начинают переводиться на более высокие уровни расходов.
Экономисты могут потратить месяцы ломая голову над тем, почему эффект низких цен на нефть медленно появляются в статистике потребления. Но, в конечном счете, они точно проявятся, так же, как и каждый раз, когда происходило такое большое падение. Более важный вопрос для политологов – это какие правительства рухнут в этом году, и каковы будут последствия?
Неслучайно, что прошлый кризис развивающихся рынков 1997-1998 годов был также связан с резким падением цен на нефть. В этом примере, двумя самыми большими жертвами стали диктатор в Индонезии и хрупкая демократия в России. В мае 1998 года, спустя девять месяцев с начала финансового кризиса в Восточной Азии, индонезийский Президент Сухарто ушел в отставку после 31 лет при власти. Несколько месяцев спустя, Россия объявила дефолт по своим суверенным долгам, так как рухнула ее валюта. 31 декабря 1999 года Президент Борис Ельцин ушел в отставку, оставив страну в руках его недавно назначенного премьер-министра Владимира Путина.
В попытке предсказать каким правительствам возможно грозит подобная участь в этот раз, основными критериями – помимо финансовых последствий от спада цен на нефть – являются устойчивость и гибкость. Располагают ли власти финансовыми резервами, чтобы смягчить удар и выиграть время для того, чтобы адаптироваться? Имеет ли страна надежную банковскую систему? Может ли ее политическая система содержать растущее недовольство или отвечать на него путем существующих учреждений? Нефтезависимые режимы, которые не соответствуют этим критериям, попали в беду.
Эта аналитическая база предоставляет нам удивительную проницательность. Сколько бы экспертам не нравилось предсказывать крах монархии Саудовской Аравии, они скорее всего будут в очередной раз разочарованы. Страна является самым дешевым мировым производителем нефти и, хотя ее политическая жесткость не вызывает сомнений, она показывает экономическую гибкость, сократив свой бюджет и введя широкие реформы.
Однако Россия, несмотря на все ее хвастовство, может оказаться менее удачливой. Ее политическая надежность не соответствует финансовой и экономической устойчивости. Путин будет пытаться скрывать мучения экономики, но вероятно, что в какой-то момент они станут изнурительными.
Потенциальных жертв много, что означает неблагоприятные последствия для геополитической стабильности в мире. Венесуэла была погружена в финансовый кризис задолго до того, как настал нефтяной кризис, а ситуация в Нигерии очень похожа на Россию в 1998 году – хрупкая демократия переживает валютный кризис.
Когда дело доходит до того, кто может стать следующим Сухарто в ближайшие месяцы, я полагаю, что им станет один или более из среднеазиатских нефтяных автократов в Азербайджане, Казахстане и Туркменистане. В любом случае, этот год обещает быть интересным – и мучительным, если вы диктатор, цеплявшийся за власть в стране-экспортере нефти.
Источник – project-syndicate.org
