Мог ли Серж Саргсян не подчиниться, заявляет один из одиозных депутатов НС Сейран Сароян, говоря, что это ситуация требовала его премьерства, как он мог не подчиниться партии и ситуации? РПА пытается представить премьерство Саргсяна в качестве приказа партии, который он должен был выполнить. Заявления об этом еще раньше Сарояна сделали другие члены РПА. Интересно, что если бы Серж Саргсян в 2014 году не сделал широко известного заявления о своем не притязании на пост премьер-министра, попытались бы члены РПА представить ситуацию именно так, что Саргсян вынужденно подчиняется партийному большинству, независимо от его желания и амбиций?
Это делается только для Сержа Саргсяна, чтобы создать ему алиби, или здесь есть более глубокий подтекст и контекст? Общественность безусловно не верит, что Серж Саргсян может стать премьер-министром, несмотря на желание, подчиняясь только требованию РПА. В Армении найдется, пожалуй, мало людей, которые считают, что Серж Саргсян подвергается воздействию РПА, а не наоборот. Большинство убеждено, уверено, что Республиканская партия безоговорочно выполняет пожелания и указания Сержа Саргсяна, и это – именно такой случай. Более того, похоже, что об этом говорит и реальность, принимая во внимание, что о премьерстве Саргсяна, например, становится известно до обсуждения в РПА, хотя партия заверяла, что ничего не известно, и они обо всем сообщат через несколько дней.
Но вдруг об этом говорит Карен Карапетян, заявляя, что они так решили с Сержем Саргсяном. Конечно, трудно поверить в такую ситуацию, в то, что РПА может принудить Саргсяна стать премьер-министром. Однако вся проблема в том, действительно ли это для того, чтобы смазать, завуалировать заявление 2014 года, создать алиби для этого, или имеются и другие проблемы и обстоятельства? Во-первых, конечно, не может вполне адекватно рассматриваться версия, что Серж Саргсян безоговорочно подчиняется РПА, а партийное большинство в свою очередь не влияет на решения Саргсяна. В конечном счете, в случае таких отношений правящая система в Армении давно бы рухнула, поскольку у нее нет ресурсов для действий в вертикальном подчинении одному человеку, это, так сказать, система «внутрисистемной демократии» с довольно высокой степенью действия, и в этом сила, в которой все имеют право голоса, просто с четко разработанными внутренними механизмами, и никому не отказывают или не упрекают просто так. Проблема всего лишь в том, что существует четкая иерархия и распределение ролей и обязанностей, и, поскольку все ясно в плане «внутрисистемной демократии», или, так сказать, неписаных, неразглашенных консенсусных решений, где Серж Саргсян, при принятии какого-то масштабного решения, безусловно, учитывает интересы субъекта соответствующего масштаба и проблему не причинения ему ущерба, а в случае неизбежности или необходимости ущерба либо представляются достаточно ясные и убедительные аргументы, в отличие от аргументов, предоставляемых обществу.
Соответственно, по крайней мере теоретически, основываясь, конечно, на практике регламента внутренней внутрисисиетмной структуры и регулирования отношений, нельзя исключать, что премьерство Саргсяна также является императивом системы, когда действительно независимо от его желаний и устремлений, Саргсян также стоял перед системными вопросами, связанными с будущей деятельностью, и не имея этих убедительных аргументов, продолжает нести всю ответственность. Не исключается также, что Саргсян, конечно, сам умело спровоцировал такую ситуацию, другими словами, определенную внутрипартийную панику и требование, сам себя, так сказать, загнал в «угол», для того, чтобы при необходимости иметь также аргументацию и оружие для той же системы, когда будет потребность в сложных решениях и проблемах. Я не хотел, собирался уйти, а вы захотели и заставили, чтобы я остался, скажет Серж Саргсян.
В то же время, по «требованию» большинства Республиканской партии Серж Саргсян возможно рассматривает премьерство в качестве аргумента на внешней платформе, чтобы маневрировать этим при необходимости возможных нежелательных решений в период его пребывания в должности, когда Саргсян может «инсценировать» требование республиканского большинства для непринятия того или другого нежелательного или неблагоприятного решения, продиктованного внешними реалиями. Хотя, конечно, трудно представить, что международное сообщество в этом вопросе может быть более доверчивым, чем армянское общество. Но, с другой стороны, остается либо решить проблемы с большинством, в том числе, например, с Сейраном Сарояном, или выступить с неконституционным для Армении требованием – игнорировать большинство, или принять аргумент Сержа Саргсяна.
