Серж Саркисян, действительно, верит, что уголовное преследование в его отношении, дело дизтоплива обусловлено всего лишь той заговорщической теорией о нейтрализации сопротивления, так сказать, героев в вопросе Арцаха, которую распространяют его сторонники, члены его команды, если, конечно, у Саркисяна есть команда? Вопрос его команды – совершенно иной вопрос, тема иного обсуждения. И значит, Серж Саркисян на самом деле верит, что в отношение него осуществляется преследование с целью сломить сопротивление в вопросе Арцаха? Заявление, которое он сделал перед зданием суда, говоря своим сторонникам, что Арцах ни в коем случае не будет в составе Азербайджана, дает основания говорить, что верит. Однако это — очевидное основание для очевидного впечатления. Практически Cерж Саркисян, может, вовсе не сопротивляется распространенному его сторонниками или его группами защиты «тезису», и даже сам является его «идеологом», автором, однако причина здесь совершенно иная, чем вера в им же самим придуманную мысль.
Чтобы найти или понять причину, стоит вспомнить, что заявлял месяцы назад в суде Роберт Кочарян, когда обсуждался вопрос изменения его меры пресечения. Второй президент заявлял, что он не беглец, и если бы он был беглецом, то азербайджанцы сейчас пили бы чай в Степанакерте. Если рассматриваем это заявление также с точки зрения применяемого Робертом Кочаряном с самого начала предъявления ему обвинения «тезиса», что бьют по герою Арцаха, чтобы ослабить Арцах, и если все это привести в целостность с высказанными им довольно прозрачными сомнениями в отношении Сержа Саркисяна, картина станет значительно яснее. Станет значительно яснее или прозрачнее, почему Серж Саркисян напротив здания суда героически объявлял об Арцахе, отдавал предпочтение вопросу Арцаха, чем своей судьбе, уголовному преследованию и призывал сторонников не концентрироваться на его деле, идти домой и думать о безопасности страны.
Третий президент не мог на фоне второго президента заявить, что это я не допустил, чтобы азербайджанцы пили чай в Степанакерте. Но не заявляя об этом прямо по ряду существенных причин, Серж Саркисян, тем не менее, перед зданием суда практически заявляет именно это, говорит именно об этом, отвечая Роберту Кочаряну, что в арцахском вопросе ось сопротивления — не второй президент, а он – третий. В то же время Серж Саркисян намекает этим, что не только Кочарян «преследуется» за Арцах, но и он тоже. В этом смысле Саркисян также «оправдывается» перед теми кругами бывшей правящей системы, которые четко не сориентировались между ним и Робертом Кочаряном, однако могут оказаться необходимы при последующих политических событиях или во время следующих выборов парламента, особенно в условиях довольно небольшого электората.
В общем, возможно, прозвучит несколько странно, однако следует в процессе замечать положительное и эффективное для Армении. Пусть Серж Саркисян и Роберт Кочарян прямо или косвенно соревнуются друг с другом за заслуги в вопросе Арцаха, и пусть это тоже используют для оппонирования новой власти. Здесь важно то, что «содержание» этого процесса состоит из важных аспектов безопасности для Армении, и вольно или невольно, но прежняя система хотя бы после отказа от власти в этом аспекте оказывает значительную услугу интересам Армении, пусть даже эта услуга оказывается по совершенно иным соображениям или ожиданиям, и обусловлена всего лишь злобой, вызванной обстоятельством потери власти. Это уже несущественно, существенно то, что Армении, тем не менее, останется положительный осадок, даже если независимо от их воли.
