Как правило, в каком-либо значительном и важном для общественно-политической жизни Армении и армянства периоде, когда предметом всеобщего внимания становятся конкретные проблемы, связанные с будущим государства, тогда среди прочих порочных и проблематичных вопросов своеобразно проявляется проблема общественной роли Армянской Апостольской Церкви.
Какого бы духовного содержания не была Церковь, тем не менее, она – структура физически существующая, руководят ею люди, которые, кстати, живут довольно бурной светской жизнью в свободное от духовной работы время, а во время работы пользуются светскими удобствами, причем, достаточно хорошими удобствами.
Интересно, что в какой-либо бурный общественно-политический период церковь непонятно почему не пытается свое общение со светской жизнью расширить из сферы комфорта и немного подумать о неудобствах, т.е. о проблемах, которые волнуют общественность. Замкнувшись в религиозных клише, защищаясь ими, церковь думает, что таким образом скрывает от общества ту социальную, в чем-то даже политическую функцию, которая имеется у этой мощной и масштабной структуры.
А когда чувствует, что, тем не менее, требования общества оказывают давление, то сразу выходит из этих клише и пытается уместиться в клише властей, поддерживая власти в проблематичных на данный момент вопросах и пытаясь таким образом обеспечить свою безопасность от общественных взглядов и требований.
Яркое свидетельство тому – история кипрского офшора, в который был втянут предводитель Араратской епархии ААЦ, архиепископ Навасард Кчоян. Реакция Церкви после 1-го Марта еще более углубила недоверие общества к ней.
Проблема социальной значимости, социальной миссии, исторической миссии Армянской Апостольской церкви все равно осталась открытой, и даже можно сказать, еще более раскрылась. Острее проявилась необходимость ответа на вопросы: какую роль играет сегодня Армянская Апостольская Церковь в жизни армянского народа, для чего церковь, что она дает народу, что ожидает получить, что предлагает в идеологическом, ценностном смысле, и вообще, что хочет церковь в современной жизни, в 21-ом веке?
