Собеседник Первого Информационного – поэт, переводчик Акоб Мовсес, экс-министр культуры (1991-1995гг), автор ряда поэтических сборников и переводов.
— Господин Мовсес, нет ни одного деятеля искусств в нашей стране, который бы не выражал недовольство системой управления культуры. Где Вы видите пробелы, возможно ли в этой системе профессиональное управление, когда во всех сферах повсеместно распространен дилетантизм.
— Во-первых, мы должны понять функциональную сторону понятия «управление культурой». Что означает управлять культурой? Мировая практика показала, что культура не нуждается в государственно-ведомственном управлении, во всяком случае, в цивилизованных странах Европы. Но существуют страны, в которых есть такое управление, например, Франция, где это министерство в основном выполняет функцию франкофонии. В некоторых скандинавских странах есть культурная полиция, у итальянцев есть министерство по охране памятников. Министерство культуры и франкофонии Франции изначально хотела распространить французскую культуру и французский язык в прежних французских колониях, и сегодня тоже выполняет эту функцию.
Сейчас вопрос в следующем: предполагает ли наша культура государственно-ведомственное управление? История показывает, что наилучшим образом наша культура, начиная от сугубо культурологических функций – просвещение, книга, литература, заканчивая организационной стороной культуры – театр, музей и так далее, проявляла себя тогда, когда не было еще министерства культуры.
— Начиная с пятого века…
— Начиная с пятого века до 19-го века, до начала 20-го века. Вспомним театры Тифлиса и Константинополя, это были вершины нашей театральной жизни. Почему наша культура не нуждается в государственно-ведомственном управлении? Потому что наша культура по своей структуре является натуральной культурой, наша культура любит проявлять эмоции, импровизировать, что не подвергается организации.
— Это плохо, или хорошо?
— Конечно, хорошо. Всегда натуральные культуры относились к более высокой категории, чем организованные и цивильные культуры. Кроме этого, мы по праву не довольны нашим нынешним ведомственным управлением культурой, но главным «виновником» этого является не ведомство – министерство культуры, а наши культурные центры. Не удивляйтесь, и не считайте преувеличением, если скажу, что в нашей стране после развала Советского Союза все изменилось и в лучшую сторону, и в худшую. Но самое удивительное то, что самой отсталой сферой стала наша культура. У нас сегодня есть почти все театры, галереи, музеи, которые были во времена Советского Союза. СССР придумал для них такие структуры, которые действовали только для этого государства. Сегодня в условиях наших хороших, или плохих, отношений они просто не могут действовать.
— Без художественного руководителя мы видим, что театр тоже не может состояться.
— Дело не только в структурах, а также в смене психологического поля. Когда начинаешь управлять нашей культурой на государственном уровне, она дегенерирует, становится конгломератом личных и финансовых отношений.
— Возможно ли такое, что министерство культуры, как таковое нам не нужно вообще?
— Я начал работать в министерстве с 1991-го года, и всего через 6-7 месяцев дал интервью газете «Новое время» и написал, что действительно нам не нужно министерство культуры, исходя не из функций, а именно от структуры нашей культуры. Когда начинаешь управлять нашей культурой на государственном уровне, она дегенерирует, становится конгломератом личных и финансовых отношений. По моему мнению, государству нужно важнейшие культурные центры – музеи, филармонии, оперу и так далее – оставить на государственном управлении, конечно, по другим принципам, а все остальное освободить от управления, чтобы они начали действовать посредством конкурсов на основе общественных и государственных фондов, как это делается во всем мире.
— То есть, здесь тоже мы отстаем?
— Не то что отстаем, а ничего не делаем, мы остались на уровне Советского Союза.
— Господин Мовсес, во всех сферах у нас кризис. Говорят также о мировых кризисах. Отсутствие общих представлений о государстве, или полное отсутствие мечты является причиной того, что сегодня у нас не создается произведений мирового значения? Что происходит?
— Во всем мире кризис, но у нас спад. Это совершенно разные вещи. Весь вопрос в том, что сегодня наше государство по объективным, или субъективным причинам находится в такой структурной системе, которая не входит в политические нормы. Не секрет, что Армянская ССР была сформирована по российским государственным нормативам, и сейчас мы действуем под влиянием этих нормативов. Сейчас уже официально об этом сообщается.
— Имеете в виду ситуацию после 3-го сентября, решение о вступлении в Таможенный союз, и так далее?
— Вообще, имею в виду нашу психологию. Когда мы говорим о российском государстве, то должны учесть, что оно не имеет отношения к своей культуре. Мы все являемся апологетами, любителями, поклонниками русской культуры. Но русская культура и российской государство – это совершенно разные понятия. Российское государство, наверно, единственное в мире государство, у которого нет культурных нормативов, это государство не пользуется этим. Я думаю, что причина в том, что русская культура сформировалась на основе идей европейско-христианской культуры, а российское государство было построено по принципу восприятия татаро-монгольского государства.
Современное европейское государство – это культурологическое явление. Если оно не является таковым, то оно никому не нужно. Мы, подражая указанной структуре российского государства, сегодня, по моему мнению, остаемся за рамками цивилизации, за рамками культуры, и правильных общественных отношений.
— Можете сказать, что эта мечта не отсутствует в нашей стране?
— Конечно, не отсутствует, абсолютно не может отсутствовать, поскольку мы 2000 лет жили с этой мечтой. Эта мечта иногда уходит в подполье, иногда всплывает на поверхность, иногда кажется, что погасла, но вдруг неожиданно выходит. Если у народа нет мечты, значит, он умер. Слава Богу, наш народ не умер, он может истощаться, разойтись по всему миру, разочароваться, деморализоваться. Но сегодня из нашего «деморализованного» народа неожиданно может выйти на улицы группа активных молодых людей 18-20 лет, что невольно удивляешься тому, откуда они появились. Это наша особенность. Наша энтелехия очень активна, я связываю с ней очень большие надежды.
— Могу предположить, что Вы имеете в виду именно активистов инициативы «Я – против!», которые формулируют проблемы на языке права.
— Да… пять лет назад кто бы предполагал в борьбе оппозиция-не оппозиция такую честную молодежь, которая правильно говорит, правильно думает, правильно ориентируется. Это дает мне большие надежды.
— Что может заставить гражданина Армении остаться на родине?
— Я однажды писал, что вообще древние народы являются самыми социально приспособленными народами. Их мудрость так велика, что социальное положение не может их переселить. Но они нуждаются в социальной и политической справедливости. Хочу сказать, что наш народ уезжает не из-за нужды и нищеты, как говорится, не из-за отсутствия хлеба, а уезжает из-за отсутствия государства, отсутствия закона, бежит от несправедливости, унижения, от нежелания видеть своего ребенка в качестве раба. Я считаю, что эмиграция в Армении в большей степени имеет моральную основу.
— Господин Мовсес, чем в данный момент Вы занимаетесь, продолжаете ли заниматься переводами?
— Я сейчас почти не занимаюсь переводами. Переводы требуют очень большой физической подготовки, нужно в день по 6-8 часов сидеть… Несколько месяцев назад я опубликовал свой сборник стихов «Седьмая охота». Сейчас работаю над другой книгой, надеюсь, что в следующем году опубликую ее.
