Вчера в Тегеране состоялись встречи министра иностранных дел Армении Эдварда Налбандяна с министром иностранных дел Ирана и с президентом Ирана Хасаном Роухани. Налбандян передал Роухани приглашение Сержа Саргсяна посетить Армению. Подробностей того, что ответил ему президент Ирана, не отмечается, то есть, были ли договоренности о сроках возможного визита.
Вопрос в том, что Армения и Иран находятся в таком регионе, и в такой ситуации, окружены такими соседями, что, со дня независимости Армении, возникло много общих интересов. В том числе, и в зоне Карабахского конфликта, где очень благоприятным для Ирана является то, что часть северной границы Ирана армянские вооруженные силы освободили, и там стоят не азербайджанцы, а армяне. Однако, несмотря на наличие общих интересов, и беспроблемные добрососедские отношения, армяно-иранские контакты, мягко говоря, были не столь интенсивны, как прежде, так и сейчас.
Армяно-иранские встречи сегодня должны были состояться на разных уровнях, и довольно интенсивно, однако, вместо этого мы, по сути, становимся свидетелями неопределенностей. С другой стороны, сегодня мы, говоря о министре иностранных дел и о внешней политике Армении, сами находимся, мягко говоря, в замешательстве относительно того, существуют ли они на самом деле, или это филиал российского министерства иностранных дел, или придаток на уровне какого-нибудь департамента.
Проблема в том, что Россия в течение многих лет, мягко говоря, ревностно относилась к армяно-иранским контактам. И с этой точки зрения, особенно в последнее время, довольно неопределенный и пассивный характер этих общений удивительным образом совпадает с интенсивной, так сказать, русификацией Армении, и с процессами, связанными с Таможенным союзом и Евразийским союзом. И здесь возникает вопрос: связаны ли эти два процесса своими противоположными пассивными и активными векторами – в «активном» российском направлении, и довольно неопределенном и пассивном иранском направлении.
Вчерашний визит Налбандяна, по сути, не дает никаких ощутимых оснований, чтобы сказать, можно ли зафиксировать прорыв из этого неопределенного и пассивного состояния, и ожидать, что армяно-иранские отношения будут более интенсивного характера, что исходит из стратегических интересов Армении. Возможно, вдохновляющим можно считать то обстоятельство, что министр иностранных дел Ирана заявил о недопустимости решения вопросов в регионе путем применения силы, что означает, что Тегеран против процессов, подразумевающих эскалацию напряжения в регионе.
Однако, в целом, для рассмотрения контура армяно-иранских отношений, в двустороннем и региональном порядке, следует ждать визита президента Ирана Роухани в Армению, хотя то, что в рамках визита Налбандяна не были отмечены конкретные сроки визита, уже, мягко говоря, является неутешительным обстоятельством.
