Собеседник Первого Информационного – Марта Айвазян, эксперт армянского Центра демократии, безопасности и развития, бывший руководитель отдела НАТО МИД Армении.
— Госпожа Айвазян, на Генеральной Ассамблее ООН состоялось голосование по поводу резолюции, подготовленной Украиной в связи с референдумом, проведенным в Крыму и территориальной целостности Украины. Много обсуждали, критиковали, и даже оправдывали голосование Армении. Прозвучали мнения, что Армения не могла по-другому проголосовать, поскольку на голосование был поставлен также принцип территориальной целостности, который в ООН несколько раз, как приоритетный принцип, использовался против Армении. Заслуживают ли на Ваш взгляд, доверия такие мнения, или же наше голосование является показателем наших ограниченных возможностей при принятии суверенных решений?
— Референдум, состоявшийся в Крыму, предшествующие и последующие события, ни формой, ни содержанием, и в правовом плане абсолютно не имеют ничего общего с осуществлением международно-признанного и установленного права на самоопределение народов. В то же время, то, что произошло в Крыму, однозначно можно охарактеризовать, как насильственное присоединение, или нарушение территориальной целостности Украины, в результате действий, и незаконного вмешательства внешних сил. И если нарушение принципа территориальной целостности, или иначе говоря, раздел какого-либо государства в результате осуществления прав на самоопределение народов, является законным с точки зрения международного права, то в случае насильственного присоединения – нет. И в корне неправильно проводить параллели, или отождествлять события в Крыму и Нагорно-Карабахский конфликт, в основе которого лежит исключительно право на самоопределение народов, и этим обуславливать те, или иные шаги.
Своим голосованием в Генеральной Ассамблее ООН Армения, в ущерб своим интересам, в очередной раз защитила действия России, и еще раз показала свое зависимое состояние, а также, по моему мнению, в некоторой степени поставила под удар собственную территориальную целостность, и желательные для нас перспективы урегулирования Карабахского конфликта.
— Украинский кризис в отношениях Россия-Запад открыл новый цикл противостояния. В этой ситуации, имея важнейшую проблему вывода войск из Афганистана, как Вы представляете сотрудничество РФ-США? Кстати, многие международные эксперты выражают сомнение по поводу того, смогут ли Россия и Запад совместно работать в Минской группе ОБСЕ.
— Сохранение стабильности и мира в Афганистане и контролирование событий, происходящих там, важно не только для США, но и для России. Кроме того, эта проблема относится к сферам сохранения мира и безопасности, и борьбы против терроризма, а Россия хочет сохранить свою роль и значение в этой области международного сотрудничества. США также, в свою очередь, разрабатывая свои шаги, будет учитывать фактор Афганистана. Так что, я не думаю, что сотрудничество вокруг Афганистана на данный момент находится под угрозой.
Что касается совместной работы России и Запада в Минской группе ОБСЕ, то они продолжат совместную работу. Однако, другой вопрос, как в новой ситуации будет осуществляться эта работа, как сопредседатели ОБСЕ будут использовать этот формат, исходя из своих интересов, и какое воздействие это окажет на урегулирование Карабахского конфликта, в плане сохранения соглашения о прекращении огня, снижения напряженности, и предотвращения возможных военных действий.
— Госпожа Айвазян, в нашем регионе и соседних регионах много неразрешенных конфликтов, как принято говорить, менеджментом которых занимается РФ, пытаясь сохранить рычаги в отношении отдельных стран. Этими горячими точками являются Сирия, Карабах, сегодня и Приднестровье. В условиях холодного противостояния Россия-Запад они будут заморожены, или получат новый размах? То есть, изоляция сделает Россию более агрессивной, укрепит ее позиции в регионе, или наоборот?
— По-моему мнению, изоляция в краткосрочной перспективе усилит агрессивность России, и она по возможности, и в соответствии с целесообразностью момента, попытается манипулировать всеми неразрешенными конфликтами, находящимися в ее плоскости, в некоторых случаях, способствуя обострению конфликта. В то же время, выступит в роли миротворца, или искусственно увеличивая напряжение, еще больше укрепит свои позиции в регионе.
Однако, после насильственного присоединения Крыма, возможности маневрирования России и в экономическом, и в политическом смысле более ограничены, чем прежде. Представленная в ГА ООН резолюция после отделения Южной Осетии и Абхазии в 2008 году была принята соотношением голосов 14 – за, 11 – против, и 105 – воздержавшихся, между тем, резолюция территориальной целостности Украины в связи с референдумом в Крыму, была принята другим соотношением голосов: 100 – за, 11 – против, 58 – воздержавшихся. Эта относительная картина голосования показывает не только степень важности этих двух проблем для международного сообщества и однозначную оценку событий в Крыму, а также резкое падение рейтинга России, и значительное увеличение числа стран, готовых тем или иным образом противостоять политике РФ.
— После кризиса в Украине, в условиях отсутствия миропорядка, сформированного после Второй мировой войны, какие, необходимо на Ваш взгляд, сформировать системы безопасности в нашем регионе, если у НАТО нет мандата для контроля и урегулирования, а ОДКБ является формальной структурой?
— Я бы не сказала, что сегодня больше не существует миропорядок, сформированный после Второй мировой войны. В последние годы он в гражданском и правовом плане был переформулирован, однако, сохранил основное политическое содержание и векторы.
НАТО уже давно распространило свою деятельность за географическими и уставными пределами союза, и нейтралитет в отношении событий в нашем регионе обусловлен, прежде всего, соответствующим политическим решением, а не мандатом.
ОДКБ тоже, в свою очередь, подвергается уставным и структурным изменениям, превращаясь из организации, созданной для обеспечения коллективной безопасности, в военную организацию, контролируемую Россией, в основном защищающую интересы России, и представляющую угрозу для соседей.
Что касается формирования в нашем регионе новой системы безопасности, или подсистемы, то я считаю это возможной и наилучшей перспективой обеспечения нашей безопасности, и обсуждение этого вопроса нужно рассматривать в нескольких аспектах. Это и жизнеспособность предпочитаемой системы безопасности, и возможность обеспечения мира, как в национальном, так и в региональном контексте, это и система ценностей, структурные и процедурные характеристики, четкое установление условий и форматов возможного сотрудничества с другими системами безопасности, а также, в целом, предпочитаемые для Армении пути развития и ожидания.
Однако формирование любой системы безопасности является следствием определенных политических событий, и требует наличия многих условий – единства всех участников этой системы, отсутствия конфликтов между ними, установления четких общих политических, экономических и военных интересов, осознания и сплоченности против внешних угроз и так далее. В нашем регионе сегодня, к сожалению, еще нет необходимых условий для создания новой единой системы безопасности, этот вопрос даже не обсуждается на национальном и региональном уровне, что я считаю большим упущением, прежде всего, со стороны политических сил Армении.
