Когда относительно неправительственной четверки звучат какие-либо критические мнения, или замечания, ответом бывает то, что те, кто критикует и делает замечания, исполняют заказ власти, продались власти.
Отмечается, что трудно критиковать власть, опасно, а четверку легко критиковать, делать замечания. Вот на этом уровне находится ответ на критику относительно стратегических ошибок четверки. Существует только контратака на уровне инстинкта, которая бывает в исключительных случаях, и относится к той критике и замечаниям, или к тем наблюдениям, которые делают различные отдельные лица относительно деятельности четверки в целом, или отдельных политических сил четверки, безусловно, «осуществляя заказ власти».
На самом деле, проблема, конечно, более серьезная, чем «самооборона», которая организовывается благодаря некоторым членам, представляющим силы четверки, сформированные вокруг ППА. Когда речь идет о действиях, или ошибках четверки, или о неправильных расчетах, это совершенно не означает, что этим оправдывается власть, незаконные проявления власти. Но проблема в том, что армянское общество желает увидеть практические успехи именно в борьбе против этого, увидеть коллективную силу, которая может преодолеть их.
Следовательно, проблема в возникновении такой силы, потому что только таким образом можно заставить власти отказаться от заранее предусмотренной идеи организации выборов, и обеспечить справедливую и законную политическую конкуренцию, или предотвратить осуществление беззакония со стороны власти. Значит, более важно обсудить проблемы формирования такой силы, чем еще раз осудить беззаконие властей. Для подавляющего большинства общества Армении такой характер властей, такое содержание выборов не вызывает никаких сомнений.
Так что, если о беззаконии властей не будет написано ни единого слова, не будет сказано ни одного критического слова, все равно от этого власть не станет более приемлемой для общества, не станет более легитимной, не станет более законной и правовой. Характер власти полностью «обнажен», и в Армении это уже не проблема, проблемой является вопрос политической силы, способной действовать против этого характера. Такую силу общество увидело в Левоне Тер-Петросяне в 2007-2008-ом годах. Увидев в нем эту силу, общество начало смотреть вперед, а не назад, несмотря на то, что пропаганда власти делала все возможное, чтобы повернуть взгляд общества, вернуть его к «холоду и темноте». Но поскольку общество увидело силу, начало смотреть в будущее, и это вызвало в стране серьезное и беспрецедентное изменение общественно-политической ситуации.
Потом, по понятным причинам, эта сила физически уступила власти. И, пожалуй, размышления на тему причастности или ошибки АНК в этом вопросе являются субъективными. Но после этого оппозиция начала уступать власти также в плане слова. То есть, власти удалось диктовать четверке свою повестку дня внутриполитической жизни, и это, по большому счету, поставило знак равенства между оппозицией и властью.
Дело в том, что плохо кого-то несправедливо обвинять. В данном случае, это, возможно, не столь важно. Плохо то, что та сила, которую общество по праву воспринимает как хорошую, или плохую жизнеспособную альтернативу, которая объективно претендует на то, чтобы стать этой альтернативой, фактически, постепенно начинает думать теми стандартами защиты от критики и замечаний, какими думала система власти. В конце концов, такой подход, как «о четверке либо хорошее, либо ничего», совершенно не является характеристикой жизнеспособной и самоуверенной силы, как характеристика самоуверенности и жизнеспособности не является сменой власти, или революционностью.
В конечном счете, как было и будет в случае любой армянской оппозиции, в том числе и в случае четверки, самой большой силой является реальность. Никто не может стать сильнее этой реальности, следовательно, какая-либо критика или контрпропаганда не могут навредить четверке, поскольку существует армянская действительность, что является самым сильным и мощным средством в руках оппозиции. А от реальности никто не может оторвать четверку, если она сама не оторвалась уже.
