Гость передачи Realpolitik Первого Информационного – депутат парламентской фракции РПА, бывший премьер-министр Хосров Арутюнян.
— Господин Арутюнян, я уверен, Вы знакомы с новой программой правительства, я попросил бы отметить особенности этой программы, сравнив с последней программой бывшего правительства, и отделить основные пункты.
— Сначала хочу сказать об общем, общим является то, что и бывшее, и нынешнее правительство пытаются своими программными положениями, деятельностью обеспечить предвыборные обещания руководителя своей партии РПА, президента РА. Это общая политическая основа, на которой строится программа. Программа деятельности некоторыми особенностями отличается от программы бывшего правительства, потому что изменились задачи, а также вызовы повседневной жизни. В деятельности бывшего правительства еще в 2008-2009 годах возникли серьезные изменения, с точки зрения преодоления последствий финансово-экономического кризиса, а также формирования собственных возможностей для сопротивления внешним воздействиям в будущем.
Эта проблема актуальна также и сегодня, но параллельно с этим, что не удалось бывшему правительству? Не удалось урегулировать текущие социальные проблемы. То есть, если быть честными, то, по большому счету, подавляющее большинство общества ощутимого удовлетворения от деятельности бывшего правительства не получило. Это правительство было правительством реформ, которое осуществляло реформы системного характера. К сожалению, как в медицине хирургическое вмешательство подразумевает также и анестезию, бывшее правительство не видело необходимости в этой анестезии. В результате, мы имеем эмиграцию, причем, объемы не имеют значения, само явление уже удручающее. Эмиграцию в нашем случае можно рассматривать также, как угрозу национальной безопасности, не имеет значения, уезжает 5000 человек, или 200 тысяч, факт , политический смысл в том, что уезжают, значит здесь плохо.
Во-вторых, бедность, она очевидна, причем, бедность в регионах, приграничных районах. Это уже опасность, серьезная угроза национальной безопасности. Следовательно, эта программа была базирована именно на этой идее. Кстати, премьер-министр приблизительно именно так представил свою программу. Проблема в следующем: существуют вызовы, и самое важное – бедность, эмиграция. То есть, этот правительство в краткосрочной и среднесрочной перспективе своей проблемой считает создание благоприятных условий, чтобы если и не приостановить, то, хотя бы снизить темпы эмиграции, преодолеть бедность, или уменьшить объемы бедности, снизить порог. Это является реальной целью.
— Можно сказать, что мы, фактически, отказались от реформ, и отстранили реформистов из системы управления?
— Честно говоря, я не считаю, что отстранили реформистов.
— Ну, Овик Абраамян же не является реформистом, господин Арутюнян?
— Время покажет. Давайте не будем спешить, давать оценки, потому что посмотрите…
— У нас есть столько времени?
— Говоря о времени, я имею в виду ближайшие несколько лет, а не 10-15 лет.
— У Армении есть столько времени?
— Есть, уверяю Вас, есть. Мы всегда говорили, что нет времени, и совершали одну ошибку за другой. У нас есть время. Давайте медленно спешить, как говорят русские. Скажу о том же Овике Абраамяне, давайте оставим в стороне его некоторые качества, этот человек ни в одной стадии своей деятельности не терпел неудачу, могу сказать, что он является одним из тех редких деятелей…
— Ну, благодаря своей находчивости, а не интеллекту, наверно.
— Нет, извините меня, но что означает находчивый человек? Это означает способность принимать решения.
— В Армении находчивые люди существенно более…
— Русские говорят: «Хочешь жить, умей вертеться». Говоря о находчивости, Вы наверно имеете в виду этих людей, или такое качество. В данном случае, не отрицаю даже Ваш тезис, я могу сказать, что он является человеком, способным принимать правильные решения. Это очень важно, в создавшейся ситуации принять правильное решение важно для всех политических деятелей. Как хотите, можете охарактеризовать его – находчивый, не находчивый, для меня, как гражданина, важно одно: он способен принимать качественные решения. Я говорю, что во всех прошлых стадиях он выделялся тем, что у него не было провалов, следовательно, нужно полагать, что у него есть навыки принятия решений.
— Вы сказали, если не учесть некоторые качества, о каких качествах Овика Абраамяна Вы говорили?
— Ну, у каждого разные оценки относительно меня, нас, существуют объективные оценки обо всех нас, я хочу оставить эти оценки в стороне.
— Например, в обществе существуют разные мнения, что это правительство является олигархическим правительством, что там есть олигархи, и возникает вопрос: могут ли олигархи бороться против олигополии и олигархов? Во всяком случае, та известная встреча с предпринимателями, и те основные акценты, которые были сделаны во время этой встречи, не позволяют надеяться, что можем продвинуться, в том смысле, что там отсутствовали другие крупные предприниматели. И самое важное, когда вопрос ставится на уровне таких встреч, на таком уровне решать вопрос отношений хозяйствующего субъекта и государства, правительства, куда подевалась та правовая база, и тот…?
— Скажу Вам, вероятно, Вы согласитесь со мной, что в международной практике тоже много случаев, когда в ответственные моменты просто власти страны, руководители, первые лица встречаются с самыми влиятельными лицами экономической сферы, и достигают определенных договоренностей относительно правил игры, например, премьер-министр Японии неоднократно применял этот метод.
— У премьер-министра Японии нет рыбоводческих ферм в Араратском марзе.
— Я не отрицаю, он тоже не отрицает.
— Следовательно, как крупный собственник, нужно отложить в сторону свое имущество, чтобы привести Самвела Алексаняна в налоговое поле.
— Мы с Вами поговорили о двух вещах, первое – может ли подобный метод работы быть оправданным, я привел в пример Японию, в Италии тоже часто применяется этот метод, то есть, в международной практике руководители страны в случае необходимости встречаются с влиятельными фигурами делового мира, и достигают определенных договоренностей относительно правил поведения. Значит, это принято, и с этой точки зрения, шаг Овика Абраамяна, как премьер-министра, я считаю не позорным, а очень похвальным. Второе – может ли подобная встреча внушить доверие, если сам премьер-министр является одним из крупных предпринимателей? Я с Вами согласен. Но премьер-министр сам заявляет, что да, Вы правы. Мы дошли до такого момента, когда я, осознавая всю политическую, и не только политическую ответственность, которую возлагает на меня моя должность, я предлагаю, давайте пересмотрим наше поведение. Как, по Вашему, мы должны поступить, сказать, что нет, не имеем права пересмотреть, считать это позорным? Следовательно, я, например, посчитал бы позорным не это, я бы сказал, что это интересно, время покажет, стоит доверять ему, или нет. Я поэтому говорю, что время покажет, ближайший год покажет, сознает ли Овик Абраамян всю ответственность, которую взял на себя, видит ли Овик Абраамян в политической жизни кроме премьерства, еще какую-либо роль, и может ли так щедро транжирить политический капитал. Я в этом сомневаюсь, то есть, он также очень хорошо осознает цену своего вопроса, согласитесь.
— Вот об этой цене я хочу Вам задать вопрос. Об этом также Вы сказали в Национальном Собрании, о каком политическом капитале Вы говорили, когда сказали, что Овик Абраамян рискует своим политическим капиталом, заняв должность премьер-министра?
— На данный момент, если бы не было политического капитала, у него совершенно не было бы амбиций.
— Его главным капиталом было сватовство, например, с Гагиком Царукяном…
— Я так не считаю, я не думаю, что президент республики назначил Овика Абраамяна премьер-министром…
— Ну, одним из самых распространенных тезисов назначения Овика Абраамяна премьер-министром – это страх Сержа Саргсяна перед угрозами Гагика Царукяна, или четверки относительно того, что те выйдут на Площадь Свободы, и проведут непрерывные митинги, что-то сделают с правительством, с властями…
— Вы хотите узнать мое мнение, или хотите навязать мне свое мнение?
— Нет, я хочу спросить, что Вы думаете об этом?
— Все это я знаю.
— Я уверен, что знаете.
— Следовательно, позвольте изложить свои мысли. Тот тезис, что отставка правительства произошла под давлением четверки, под политическим давлением, позвольте сказать, что не соответствует действительности. Четверка сегодня не имеет такого мощного влияния.
— Сегодня – да, четверка сегодня является положенной в карман Овика Абраамяна политической…
— Нет, если Вы не позволите мне изложить свои мысли, то у нас получится спор. Сегодня, кроме потенциала эффективного и успешного использования центральной платформы, у четверки нет другого ресурса в Национальном Собрании. И в условиях отсутствия этого ресурса говорить о том, что мы были причиной, что под нашим давлением правительство Тиграна Саргсяна подало в отставку, это не соответствует действительности, просто некоторые хотят принять желаемое за действительное, это раз. Второе, повторяю, назначение Овика Абраамяна на эту должность, не было ни для кого неожиданностью, не потому, что он был сватом Гагиком Царукяна, не было неожиданностью, потому что годы, проведенные в Республиканской партии, его заслуги вполне однозначно подразумевали такой подход.
Например, я никого не представляю на этой должности, кроме Оивка Абраамяна, кого еще мог предложить президент республики? Другое дело, повторяю, если назначением Овика Абраамяна отмеченные вами сватовские связи создают новую мозаику политического спектра. Возможно, я это не отрицаю, это тоже время покажет. Во всяком случае, люди заявляют, что их родственные связи никоим образом не могут отразиться на политике. Овик Абраамян продолжает оставаться ответственным игроком РПА, и настолько же ответственным чувствует себя перед обществом.
Когда я говорил, что он свой политический капитал ставит на чашу весов, я имел в виду, что в течение многих лет он накопил определенную репутацию, и, если потерпит неудачу, то это будет окончательный провал, следовательно, кроме меня, вас, членов общества, он лучше всех осознает все это. Способность принимать решения, считаю, все это говорит о том, что он приговорен к успеху, у этого правительства нет другого выхода.
— А внешние партнеры, имеются ли проблемы в том, чтобы Овика Абраамяна воспринимать, как своего?
— Я бы не сказал, во всяком случае, он себя проявил. Будем надеяться, что удастся также и на межгосударственном уровне сформировать со своими партнерами доверительные, обнадеживающие отношения, во всяком случае, от этого выиграем мы все. Давайте вернемся к программе. Если обратите внимание, то в первый раз правительство провозгласило, что для него важным тезисом является следующий: не гражданин для государства, а государство для гражданина. Что это означает? Смотрите, мы говорим об эмиграции. Подавляющее большинство наших граждан уезжает в Россию, часть из них занимается предпринимательством, часть является наемными работниками, уезжают не потому, что там морально-психологическая атмосфера лучше, нет, несравненно хуже, но объективно в этом экономическом пространстве больше возможностей для заработков. То есть, если бы нам удалось обеспечить хотя бы 50 процентов заработка, то они не оставляли бы семьи, и не уезжали бы. Это одна проблема, следовательно, вот тезис: для снижения темпов и приостановления эмиграции, прежде всего, нужно создать благоприятные условия, чтобы каждый гражданин РА, по собственной инициативе мог осуществлять бизнес. Премьер-министр выдвинул вопрос о предоставлении льгот малому и среднему бизнесу, о создании для них благоприятной среды. В противном случае, они все равно будут уезжать, потому что человек должен заработать свой насущный хлеб. Следующий тезис – давайте поговорим о том, что можем установить какой-то порог оборота. Это тот слой, где человек учится бизнесу. Да, обманывают, кидают, но если вы не будете общаться с этим слоем, вы не станете бизнесменом.
— Последнее важное заявление премьер-министра, как он сам отмечает, что не удостоился порицания, было то, что отныне никто не может ни у кого отнять какой-либо бизнес.
— Конечно, я считаю, что мы давно уже переступили этот порог.
— То есть, посмотрите, о каких важных вещах говорите, но какую повестку дня мы устанавливаем.
— Вы правы. Ничего страшного здесь я не вижу. Опасно не то, что мы говорим, важно, что мы говорим, начинаем сознавать, что этого нельзя делать. Знаете, существует заблуждение, что нам кажется, мир вертится вокруг нас, это не так. Множество компаний в мире не знают, где находится Армения, поэтому нужно представить себя, у бывшего правительства не было такого сознания, они говорили о привлечении инвестиций, но никогда не осознавали, что сами должны пойти к инвесторам, уговорить, просить, чтобы приходили. Почему они должны оставлять свою страну, и приезжать в какую-то Армению?
— Потому что мы «кидаем» армян Диаспоры, они становятся примером для иностранцев.
— Диаспора является очень серьезным «оружием», инструментом, не думаю, что нам удалось эффективно использовать этот инструмент, но также не думаю, что будущее Армении нужно связывать только с возможностями Диаспоры. Это ошибочный тезис. Армяне Диаспоры могут быть полезными, если станут своеобразным локомотивом, чтобы привезти инвесторов. К сожалению, они этого не делают. Работа с инвесторами очень трудная, сложная и ответственная, это не ограничивается только письмом. Инвестор в такой стране, как наша, хочет из уст первого лица услышать заверения. Он хочет, чтобы первое лицо ему не только сказало, но и показало, что действительно у него нет проблем. Извините меня, все наши бывшие правительства, особенно правительство Тиграна Саргсяна не осознавали эту простую истинную.
— И внешний долг, и наши возможности обслуживания, то, что сейчас обсуждается в Национальном Собрании.
— Конечно, в отношении внешнего долга нужно быть очень осторожными, это экономическая категория. Это экономика, все поднимаются, делая долги. Здесь нет никакой трагедии. Опасным является не размер долга, очень важно, насколько эффективно будут расходоваться эти ресурсы, в этом вопрос. Если мы делаем долги, чтобы расхищать, и пожирать, и не формировать производственные возможности, собственные мощности, не ясно, кому это нужно? Это ужасная роскошь для Армении. Настало время четко констатировать следующее: такими темпами, при 3.5, 7 процентном, даже и при 10 процентном ВВП, мы не сможем сформировать такие собственные экономические возможности, которые позволили бы противостоять всем внешним угрозам.
