Собеседник Первого Информационного – российский военный эксперт Павел Фельгенгауэр.
— Господин Фельгенгауэр, известно, что президент Армении Серж Саргсян 3-го сентября заявил о присоединении к Евразийским интеграционным проектам, исходя, в первую очередь, из соображений безопасности, ведь принято говорить, что Россия предоставляет Армении гарантии безопасности. Однако эти гарантии безопасности никак на практике не обеспечивают безопасность Армении. Армения является членом ОДКБ, существует армяно-российский военно-политический договор, в котором закреплены эти гарантии, и в каком случае они должны вступить в силу. Известно, что в эти дни довольно напряжена армяно-азербайджанская линия соприкосновения, и приграничные армянские села находятся под азербайджанским обстрелом. Почему не вступают в силу российские гарантии безопасности?
— Эти гарантии закреплены соответственно в соглашениях ОДКБ. В соответствии с этими соглашениями, должны начаться совещания в случае серьезной угрозы, но насколько я понимаю, российские гарантии безопасности не относятся к Карабаху. Например, это в какой-то степени относится к Турции, российские войска в Армении гарантируют защиту Армении от агрессии со стороны Турции, но Карабах не включен в ОДКБ, поэтому не будет включен в российские интеграционные проекты. Так что, в случае нового Карабахского конфликта, и в случае Карабаха, никакие партнерские отношения и обязательства не действуют.
— Проблема в том, что российские чиновники никогда серьезно не рассматривают тот вопрос, что под азербайджанским обстрелом в основном оказывается не Карабах, а армянские села. В последнее время активировались обстрелы также и на отрезке границы с Нахичеваном. Почему, в таком случае, нет реакции?
— В этом случае нормы ОДКБ должны принципиально вступить в силу. Устав ОДКБ был написан, принимая за основу Вашингтонский договор, НАТО. Здесь очень четко закреплено, что стороны должны провести совещания. Так что, де-юре территории Армении для России считаются партнерскими, поэтому нужно полагать, что Россия должна предпринять определенные шаги, тем более, когда в Армении есть российские вооруженные силы, пограничники, авиация, и так далее. Российских пограничников нет в Нахичеване, но на границе с Турцией, есть. Как проявит себя Москва, если в Карабахе возобновятся военные действия, если они распространятся до Нахичевана? Например, в 90-ые годы во время столкновений были инциденты также и с Нахичеваном, но принципиально на этом участке было спокойно. Очевидно, ожидалось, что так и будет. В целом, прямых обязательству России нет. В настоящее время Армения должна присоединиться к Евразийским интеграционным проектам без Карабаха, поскольку Москва не собирается в резко ухудшить свои отношения с Азербайджаном. Если там начнутся серьезные столкновения, в Москве начнут думать, будут стремиться оказать поддержку, чтобы не возник кризис, но трудно представить автоматическое участие России в армяно-азербайджанском конфликте, или взаимных обстрелах. Хотя окончательные решения будут приняты в Кремле. Но, до этого, поскольку мы не хотим ухудшения отношений с Азербайджаном, было принято четкое решение о том, что Армения входит в Таможенный союз без Нагорного Карабаха, как в ОДКБ.
— Господин Фельгенгауэр, на днях министр обороны Армении Сейран Оганян сказал, что Армения не обратится в ОДКБ за помощью по вопросу обстрела приграничных армянских сел. То есть, процедура ОДКБ подразумевает обращение за помощью со стороны стран-членов ОДКБ. Иначе ОДКБ не вмешается и не выполнит свои обязательства?
— Эти соглашения списаны с Вашингтонского соглашения 1949-го года, которое сформировало НАТО. В этих документах зафиксировано, что в случае нападения на одного из государств-членов, должны начаться совещания. Понятно, что дальние страны-члены ОДКБ ко всему этому не будут иметь отношения, они ничем не смогут помочь. Например, когда на границе России, в связи с украинским кризисом, бывают обстрелы, Россия не обращается к ОДКБ, и похоже, что и не обратится, так и Армения не обращается, поскольку реального конфликта пока нет. Во всяком случае, если будут серьезные столкновения, то не только со стороны ОДКБ, но и прямо из Москвы, возможно, посредством неофициальных соглашений, будет оказана эта поддержка. Я так представляю. По возможности Москва не будет вмешиваться. А если все усложнится, то между Ереваном и Москвой могут начаться неофициальные совещания. Принципиально Россия рассматривает Армению как партнера, но Азербайджан также является важным партнером, хотя, в последнее время у нас есть недовольство по поводу того, что Азербайджан слишком сблизился с Западом, но это недовольство не настолько велико, чтобы разорвать отношения или идти на открытую конфронтацию с Баку. Москва и с Ереваном, и с Баку стремится сохранить хорошие отношения, поскольку нас интересуют не только армяно-азербайджанские споры, но и установление российского влияния на Закавказье. Армения важна, но Азербайджан тоже важен.
— Уже точно можно сказать, что на постсоветском пространстве Россия занимается менеджментом неурегулированных конфликтов, и заинтересована в их сохранении в неурегулированном виде. На Ваш взгляд, до каких пор Россия может вести эту политику, и когда Россия начнет стремиться к стабильности и урегулированию конфликтов?
— С 90-ых годов используется система замороженных конфликтов для сохранения со стороны Москвы рычагов влияния в отношении двух конфликтующих сторон – Приднестровье, Карабах. Действительно, это стало обычным явлением. Хотя нельзя сказать, что Москва никогда не хотела урегулировать Нагорно-Карабахский конфликт, поскольку несколько лет назад были приняты меры российскими посредническими усилиями, но ничего не получилось, и сейчас тоже понимают, что ничего не получится. Горячая война в этой зоне вообще не исходит из интересов России, тем более, что по причине украинского кризиса у России почти не осталось свободных сил, чтобы использовать в случае обострения в Закавказье. У России нет ни средств, ни сил, чтобы воевать на двух фронтах. В настоящее время Россия не видит альтернативы статусу-кво, это однозначно. Сегодня у России нет никаких ресурсов, чтобы думать об этом.
— То есть, Россия не пойдет на намеренное обострение в этой зоне, пусть и против Запада?
— Это маловероятно. Пока еще ситуация в Украине не разрешилась, Москве не нужно какое-либо обострение, новый очаг напряженности в Закавказье.
— Сегодня Армения находится на пути присоединения к Евразийским интеграционным проектам, однако этот путь продлится больше года. Звучат обвинения в адрес Москвы и Астаны, что эти страны препятствуют процессу интеграции Армении. В чем проблема, на Ваш взгляд, есть проблема?
— Серж Саргсян пытался договориться вступить с Карабахом, но получилось так, что Астана выступила против этого, и возникло напряжение вокруг этого, поскольку решения должны приниматься единогласно. Конечно, Москва приветствует пророссийский выбор Армении, но проблем много, и они носят непрерывный характер. Например, последней проблемой было разногласие России с Беларусью и Казахстаном по поводу повышения таможенных пошлин на украинские товары. В ТС возникает много серьезных проблем. Армения, а также Беларусь и Казахстан должны смириться с тем, что там все довольно сложно, переговоры будут довольно резкими.
— То есть, Армения должна спокойно воспринимать то, что процесс затягивается, поскольку, в конце концов, присоединится.
— Здесь не так хорошо разработан механизм принятия согласованных решений, как в Брюсселе. На протяжении многих лет были внедрены серьезные механизмы, которые успешно применяются. В Таможенном союзе бывают серьезные споры, которые потом решаются во время встреч на президентском уровне, всегда удается найти решение, но с трудом. У нас в связи с этим существуют большие проблемы. Каждый раз вовлекать также и президентов – это неправильно. Это похоже на СНГ. На постсоветском пространстве всегда возникали проблемы, связанные с интеграционными проектами, особенно в случае замороженного ТС, поскольку этот союз так и не стал таможенным союзом. Одной стране даются большие исключения, и возникают серьезные проблемы.
— На Ваш взгляд, эти проблемы будут решены в будущем?
-Они что-то разработают. Решение Армении было политическим, Армения должна осуществить условия Москвы, а отношения с ЕС не могут быть против воли России. Это политическое решение, будут бюрократические проблемы, это связано со степенью эффективности бюрократии.
