Собеседник Первого Информационного – директор Института Кавказа, политолог Александр Искандарян.
— Господин Искандарян, на днях Серж Саргсян в своем интервью обратился к сделке по продаже оружия Россия-Азербайджан, по сути, впервые сказав, что очень сожалеет в связи с этим фактом. Можно ли предположить, что официальный Ереван начинает терять свое доверие к посреднической миссии России в процессе по урегулированию Карабахского конфликта? Что это за мессидж – адресованный России?</strong>
— Россия продает Азербайджану оружие больше 20 лет. Россия продает Армении оружие больше 20 лет. На постсоветском пространстве другого такого серьезного источника вооружений кроме России нет, ничего нового в этом нет, и то, что господин президент сказал, это очевидно реакция на какие-то внутриармянские дискурсы, а изменить ситуацию, мне не кажется возможным. Россия, конечно, продавала, продает и будет продавать оружие и тем и другим, и армянам, и азербайджанцам, это такой модус российской политики в этой сфере, в регионе, таким он и останется. Зачем России говорить, что она продает вооружения Азербайджану, в России не знают об этом, что ли? Нет, это реакция на какие-то дискурсы, которые происходят внутри страны, так что это никакая не новость.
— На днях Джеймс Уорлик в очередной раз обратился к урегулированию Карабахского конфликта, отметив, что статус-кво становится все опаснее. Звучат точки зрения, что статус-кво в настоящее время становится не очень выгодным России, и все это рассматривается в контексте напряженности, возникшей на границе. Вы видите подобную связь? Видите опасность возобновления активных военных действий?
— Впервые о том, что статус-кво – это плохо, и вот сейчас начнется война, если не ошибаюсь, я об этом услышал в июне-июле 1994-го года, и слышу и после этого – такого рода слова в среднем раз в два-три месяца на протяжении 20 лет. Статус-кво это не случайность, у нас конфликт уникальный, у нас нет, и никогда не было никаких миротворцев, статус-кво сложился благодаря некоторым обстоятельствам, и эти обстоятельства не изменились. С какой стати можно ожидать войну – кратковременную или не кратковременную, я не понимаю. Для того, чтобы она случилась, нужно довольно много причин. Например, в первую очередь уверенность той стороны, которая начинает войну, в победе ну хотя бы на 70-80%, а здесь нет никакой уверенности даже на 10%. Соответственно я не вижу никаких изменений, изменения происходят в армянской прессе, в армянских дискурсах, журналистам надо о чем-то говорить…
— То есть, Вы не видите оснований для паники?
— Паника это составная часть армянских дискурсов на протяжении многих лет. Это внутренняя составляющая армянской реальности вообще. Почти все, что говорится в Армении, говорится с тонами паники. У нас строительство магазина превращается в геополитическую панику. Закрытие дельфинария, уборка или не уборка кинотеатра превращается во вселенскую трагедию. Это очень интересно, но это другая тема. Что касается ситуации на границе, ну время от времени происходят перестрелки, стороны перманентно занимаются разведкой, время от времени стреляют, время от времени бывают диверсионные группы, это было год назад, это было два года назад, это было три года назад, и так далее. Иногда у этого явления бывают пики, но говорить, что происходит что-то принципиально новое – нельзя.
— Затягивание процесса евразийской интеграции Армении связывают с отступлением России – и в Украине, и также в вопросе продвижения интеграционных процессов. Интересно, чем Вы это обуславливаете – является ли это попросту процессом, и Армения должна пройти этот этап интеграции, или же есть и политические проблемы?
— Это – одно и тоже: есть процесс и в нем возникают проблемы. И эти проблемы разрешаются или не разрешаются. Причин у этого несколько: это техническая причина – мы за полгода должны сделать то, что другие страны делали за пару десятилетий, вторая причина – это согласование, у нас довольно много расхождений с другими странами Таможенного союза, они не такие, как мы, и это улаживать часто нелегко. И политическая причина – внутри стран Таможенного союза есть разногласия по всем вопросам, не только связанным с Арменией, и очень серьезные разногласия, и предполагать, что если есть разногласия по всем вопросам, а по армянскому вопросу их не будет – это довольно глупо. Это процесс, который идет, я и не ожидал, что это может случиться за две недели, и то, что процесс продолжается, пытаются согласовать интересы, там конфликт есть внутри Таможенного союза – это нормально, так и обычно делается, и он будет продолжаться, и посмотрим, к чему он придет. Возможно, что будет неудача, я не думаю, что это очень вероятно, мне кажется, что на сегодняшний день те проблемы, которые есть, они, в общем, решаемы. Но для того, чтобы их решить, требуется время, требуется процесс, и этот процесс идет, но ждать, что это может произойти за две недели или месяц, нет, я этого не ожидаю. С другой стороны, полного краха я тоже скорее не ожидаю, будет процесс. Процесс с европейской ассоциацией продлился три с половиной года, и там случился крах, но по причине, связанной не с европейской ассоциации, а с Россией. Если этот процесс дойдет до своего завершения, и Армения вступит в Таможенный союз и далее в ЕврАзЭС, собственно, это совсем не означает, что противоречия закончатся, что проблем не будет, что не будет продолжаться политическая активность, противоречия, урегулирования, конфликты, решения этих конфликтов и так далее. Пресса будет продолжать паниковать – все нормально, это процесс, который идет, любой политический процесс, через который проходит Армения, может обернуться удачей, а может и неудачей, так что все идет нормально.
