Гость передачи Realpolitik – посол, доктор исторических наук, председатель фонда «Дадиванк» Рубен Карапетян.
— Господин Карапетян, Вы долгие годы работали как в советских, так и в новых независимых ведомствах Армении, где осуществлялась внешняя политика, и Вы работали на ответственных должностях. Сегодня я бы хотел, чтобы Вы оценили внешнеполитические вызовы, которые стоят перед Арменией, насколько Армения способна противостоять этим вызовам, и насколько равносильны и жизнеспособны реакции Армении на эти вызовы?
— Внешняя политика в основном базируется на двух принципах: это четкая национальная государственная стратегия, которая направлена на защиту национальных государственных интересов, и кадровая политика. Если сегодня говорить о состоянии нашей внешней политики, конечно, здесь нужно вспомнить известную в политологии политику взаимосвязи – linkagepolitics, что внешняя политика является отражением внутренней политики, и внешняя политика начинается дома, то есть, у нас. Сейчас нам всем известно, какая сегодня внутриполитическая ситуация, и перед какими вызовами стоит Армения. Естественно, это, как основной тыл, ослабляет также и внешний тыл, внешний политический тыл, где вызовов гораздо больше, и они гораздо опаснее.
— Как дипломат, на Ваш взгляд, каковы внешние вызовы, которые непосредственно проецируются на внешнюю политику, и прямо влияют на качество внешней политики?
— Первое – это наша монопольная система. Потому что, если основной задачей нашей внешней политики было развитие экономических отношений, это все знают, сегодня не секрет, и в мире все знают, что, сколько бы дипломатия не пыталась работать, все равно, у нас будет тот результат, какой имеем, невозможно убедить в том, чего нет, не существует. Здесь мы занимаемся самообманом, говоря, что выдвигаем проблемы, но сегодня, фактически, те проблемы, о которых мы говорим, превращаются просто в добрые пожелания, и внешняя политика не может выполнять четкие функции.
Приведу один пример: во внешнеполитических принципах важнейшими являются самостоятельность и независимость, и эта самостоятельность и независимость, которых у нас нет, связаны с несамостоятельной внутренней политикой. Представляете, если поле монопольное, если только одна страна может располагать всеми рычагами в экономическом поле, естественно, это не дает возможности, чтобы маневрировать.
— И другие страны предпочитают работать с этой страной в вопросах Армении, чем пытаться договориться с Ереваном.
— И просто избегать каких-либо серьезных инвестиций, тем более, когда у нас есть объективные причины – малые размеры страны, блокада, транспортная блокада. Существует много проблем. Но то, что относится к нашей внешней политике, я думаю, что последний год особенно показал, что страна, находящаяся в таком внутреннем глубоком системном кризисе, не может противостоять также и внешним политическим вызовам. То, что произошло в прошлом году, 3-го сентября, стало четким доказательством этого, потому что страна, которая ведет самостоятельную независимую внешнюю политику, не может вступить в длительные переговоры на высшем уровне с одной важнейшей единицей около четырех лет, на всех уровнях – комиссия ЕС, председатель комиссии и итак далее, а потом стразу изменить решение.
— Хорошо, но у нас два важных аргумента – это наша безопасность, и Украина, которые мы не можем учитывать.
— А Вы считаете, что после 3-го сентября у нас будет более безопасно?
— Напротив, я считаю, что мы стали более уязвимыми.
— Ответ ясный, посмотрите, что происходит – продажа оружия продолжается, никто из наших партнеров, даже в рамках ОДКБ, ничего не сказали даже в случае нападений на Армению, и многочисленных диверсий.
— Хотя не только в рамках ОДКБ, у нас также и с Россией есть глубокие военно-стратегические отношения.
— И на двустороннем уровне тоже не было никаких заявлений. То есть, это показывает нашу нынешнюю неспособность во внешней политике.
— У нас был вариант, например, 3-го сентября не заявить о наших намерениях?
— Мы должны понимать то, что внутриполитическая спекуляция войной, внешними проблемами, может привести к такой ситуации, мы это увидели на Ближнем Востоке. То есть, как говорится, народ, потерпи еще, потому что у нас военная ситуация, закрытые границы, между тем, проблема в другой плоскости. Проблема в неэффективности системы управления, а не в том, что у нас есть нерешенная Карабахская проблема.
— А потому что у нас жадные чиновники, которые каждый раз, выбирая предлогом Карабах, в действительности терпят провал, между тем, мы видели, что непрерывно на протяжении двадцати лет основным аргументом, алиби власти был именно Карабах.
— В случае Украины, представляете, я не помню за все время своей дипломатической деятельности, чтобы мы в самых высоких международных организациях – в ООН, провели бы такое голосование, и оказались в числе десяти самых авторитарных стран, вместе с Россией, Суданом, Северной Кореей и так далее. Для меня, как дипломата, самым важным является авторитет страны, вопрос международного поведения страны, потому что когда руководитель страны, или страна принимает решение о таком голосовании, то международное сообщество помнит это, у международного сообщества это остается в памяти, в дальнейшем не представляете, какими будут реакции.
Ни разу мы не видели нормальных, профессиональных оценок этого решения, какое влияние может оказать решение президента на дальнейшую судьбу Армении, потому что Вы знаете, авторитет и поведение такие вещи, которые за один год невозможно исправить, для этого потребуются десятилетия, чтобы мы смогли исправить эти грубые дипломатические ошибки, которые мы допустили за последний год.
