В последнее время в Армении процесс урегулирования Карабахского конфликта с политической точки зрения вообще был неинтересен. Сегодня, кажется, тоже нет особого интереса. Но здесь также есть определенная «методологическая» ошибка, которая допускается в механизме формирования общественного внимания в отношении процесса урегулирования Карабахского конфликта на политическом и общественном уровне. Это внимание было обусловлено приграничными инцидентами, жертвами, внешними факторами, или сигналами, то есть, должно быть какое-то заявление, встреча, громкая информация, чтобы общественно-политическое внимание было направлено на процесс урегулирования Карабахского конфликта. Когда нет всего этого, в Армении также нет внимания к этому процессу, нет обсуждения, этого вопроса нет в повестке дня.
Что неправильно в этой «методологии»? Процесс урегулирования Карабахского конфликта сам по себе является довольно широким понятием, причем, по своему характеру это уже давно является более широким процессом, чем то, что понимают под карабахским урегулированием. Это понятие уже больше имеет характер инерционного, стереотипного, ограниченного представления, чем реально отражает состояние явлений в этом вопросе. Так называемый процесс карабахского урегулирования включает широкие региональные события, в которых Армения довольно далека от принятия решений. Более того, Армения даже может иметь информационные проблемы, проблему простой, элементарной информированности о том, скажем, какие сценарии и представления существуют в Вашингтоне, Брюсселе, или Лондоне и Москве, Тегеране, Тель-Авиве, Анкаре, одним словом, во всех центрах, где имеют больше возможностей тем, или иным обрезом повлиять на развитие событий, чем в Армении.
Вот в таких условиях, конечно, крайне архаичен тот подход, когда общественно-политическое отношение и внимание к явлению, называемому процессом урегулирования Карабахского конфликта, формируется на основании внешних сигналов, или актов, или, иначе говоря. формируется постфактум. Если происходит что-то, то в Армении реагируют, и характер, качество в тот момент не имеют значения. Если ничего не происходит, то не бывает никакой реакции, никаких обсуждений, и дискурсов в этом вопросе. Это создает ситуацию, когда Армения вынуждена постоянно гоняться за событиями, причем, слепо гоняться, потому что неясно, неизвестно, кто, что предусмотрел для следующего шага.
Следовательно, постоянное, непрерывное, регулярное обсуждение ситуации, как на открытом, публичном, так и на узкопрофессиональном и экспертном уровне для Армении должно стать каждодневной работой, потому что не имеет значения, например, о чем заявили Обама, Путин и Олланд. Они, возможно, и не знают, о чем заявили, где, и когда. Важно, что обсуждают Обама, Путин, Олланд, а также другие лидеры по вопросу Турции, Сирии и Ирана. А поскольку у Армении нет возможности получения объективной информации об этих обсуждениях, то она должна использовать определенные события и сценарии, возможность обсуждения максимального количества вариантов, возможность рассмотрения максимального количества вариантов для того, чтобы более, менее точно рассчитать возможные угрозы. А это невозможно без широких обсуждений. Обсуждений и дискурсов в Армении нет, в Армении не генерируются идеи относительно процесса урегулирования Карабахского конфликта, в широком смысле.
Между тем, в процессах вокруг происходят динамичные изменения, и становится общеармянской задачей изменение нашего отношения к Карабахской проблеме. И даже, независимо от изменения отношения, архаичное отношение никогда не может быть оправданным и обоснованным, независимо от того, в каком состоянии находится проблема, в узком и широком смысле, и независимо от того, какие настроения у сверхдержав. Если бы в Армении была система власти, которая реально озабочена перспективами государственной политики, и национальными интересами, то первой заинтересованной стороной в изменении ситуации, внутренней методологии и картины восприятия карабахской проблемы, должна была быть именно власть.
Это необходимо власти, как вообще для внешней гибкости, так и вообще для интеллектуально-идеологического запаса, который нужно пополнить благодаря ресурсам, как единомышленников, так и оппозиционного сегмента. А для этого нужен внутренний дискурс, внутренняя полемика и обсуждения, независимо от внешних сигналов и событий. Но власть не идет на это, не поощряет общественные инициативы в этом направлении, потому что проблема во власти, а не в государстве.
Между тем, в настоящее время, кажется, становится важнейшей проблемой опасность новой войны в регионе, одним из самых активных генераторов которой является государство, так называемый стратегический союзник Армении, который вооружает Азербайджан. Есть ли в Армении обсуждения на эту тему, есть ли возможные варианты, что должна сделать Армения для предотвращения войны, конечно, то, что зависит от нее, и конечно, в пределах своих возможностей, или же, что и как нужно сделать, если, тем не менее, начнется война, каковы наши ресурсы, и так далее. Эти вопросы в Армении звучат преимущественно на уровне риторического пафоса, между тем, необходимо непрерывное обсуждение этих вопросов. Этот процесс должен стать важной частью боеспособности Армении, потому что современные войны не имеют четких границ, как во временном, так и в представительском смысле, и не только солдаты обеспечивают успех во время войны. Более того, успех солдат должны подготовить общества.
