Гость передачи Realрolitik Первого Информационного – руководитель института «Кавказ», политолог Александр Искандарян.
— Ситуация на линии соприкосновения напряженная, и сегодня министры иностранных дел различных стран, страны-члены Минской группы, Минской конференции выразили свою обеспокоенность в связи с напряженной ситуацией. Что происходит, и насколько связано существующее локальное напряжение на различных участках границы с более крупной игрой?
— Действительно то, что произошло за последние несколько дней, довольно необычно, если учесть количество погибших и уровень напряжения. Столкновения такого масштаба были, если не ошибаюсь, в марте 2008 года. Такого не происходило с 1994 года. Я скептически отношусь к числовым данным о жертвах, которые представляет азербайджанская сторона. Армянская сторона обычно не скрывает количество жертв, а с азербайджанской стороны действительно было очень много жертв. Азербайджан обычно уменьшает число жертв, и смерти объясняет другими причинами.
— Почему, потому что мы более профессиональны, потому что мы более подготовлены к этой напряженности?
— Это не просто явление последних дней, это так и есть. Их страна и поле СМИ имеют другую структуру, они могут очень легко скрывать, оказывать давление, контролировать ситуацию так, как не могут у нас. Говоря на дипломатическом языке, это не Кавказ, а Средняя Азия.
Этот масштаб особенный, значительный, но то, что ситуация обострялась на границе, это не новое явление. Сначала увеличилось количество выстрелов, и так далее. И в какой-то момент армянские стороны должны были отреагировать очень резко. Это произошло. Это новость, а вообще, в начальной стадии на карабахско-азербайджанской линии соприкосновения, затем на армяно-азербайджанской границе, потом в Нахичеванском направлении, чего очень давно не происходило, потом армянская реакция в этом направлении, что тоже было новостью, и наконец, произошло это. То есть, я повторяю, что это необычная ситуация, но помещается в какую-то логику. Я не думаю, что во всем этом есть какой-то глобальный подтекст в том смысле, что какие-то страшные силы организовали это напряжение. То, что это могло произойти на фоне Юго-запада Украины, событий Израиля и Газы, можно рассмотреть в качестве причины, но то, что Азербайджану не нужна была неспокойная ситуация, лишний шум для повышения уровня напряженности, это точно. По моему мнению, логика региональная, но не глобальная.
— Но США после известного выступления Уорлика, кажется, хотели начать новую фазу, особенно параллельно с русско-украинской войной, здесь, на Карабахском «фронте» начать новый формат сотрудничества с Россией, и со своим партнером – ЕС. Запад показал, какие у него настроения, напомнив о Мадридских принципах, о договоренностях между сторонами. После чего Олланд приезжает в Армению и Азербайджан, где говорит с президентами об организации возможной встречи, и даже было сказано, что встреча может состояться в США, и вдруг, в течение нескольких дней произошли столкновения на различных участках границы, и появилась возможность для России быстро организовать встречу в Сочи при посредничестве Путина, и всю ситуацию урегулирования проблемы русские взяли на себя. Возможно ли то, что это действительно спровоцировано для того, чтобы показать международному сообществу, что, тем не менее, этот конфликт продолжает оставаться исключительно под российским контролем.
— Я не большой сторонник теорий заговоров. То, что сказал Уорлик в центре Карнеги, это не новость, новым было только то, что он сказал это в центре Карнеги. А для тех, кто занимаются конфликтом, — это не секрет. Это был способ оказания давления на Азербайджан, кстати, Азербайджан сильно обиделся. Я это сравниваю с тем, что произошло после российско-грузинской войны, то есть, Майндорф. На международном политическом рынке у России не очень хорошая репутация, России нужно показать, что она хорошая, и кроме Юго-запада Украины, она занимается и другими вопросами. Майндорф на самом деле относился больше к российско-грузинской войне, чем к Карабахскому конфликту. То же самое и в этом случае. Пытались показать, что Россия может заставить президентов встретиться, у России есть возможности. Это хорошее дело, действительно, от этого не будет хуже.
