Собеседник Первого Информационного – директор Института экономики и бизнеса Армяно-российского славянского университета, доктор экономических наук, профессор Эдвард Сандоян.
— Господин Сандоян, уже исполнилось 3,5 месяцев деятельности премьер-министра Овика Абраамяна и возглавляемого им правительства. Правда, этого времени недостаточно для получения результатов, но достаточно для того, чтобы понять, куда хочет вести О. Абраамян нашу экономику. В этом плане, какое развитие Вы заметили?
— Действительно рано еще говорить о каких-либо результатах. Я могу всего лишь говорить о надеждах. В последние 5-6 лет мы провалились по всем показателям. Главные макроэкономические показатели показывают, что мы даже еще не достигли не столь высокого предкризисного уровня жизни 2008 года. Было распространено мнение , что в этом вина финансово-экономического кризиса, мы не виновны.
— Но этот международный финансово-экономический кризис уже был.
— Нет, я так не думаю. Я всегда говорил, и сейчас тоже придерживаюсь того же мнения, что это не наша проблема. Будучи сильно зависимыми от экзогенных факторов, мы получили все удары. Кстати, не стоит забывать, что тогдашнее правительство даже не заметило кризис, или заметило очень поздно, когда уже ничего нельзя было сделать. Если восстановить прошлое, то мы увидим, что в четвертом квартале 2008 года, и в 2009 году, когда в мире уже наблюдались отрицательные тенденции, здесь заявляли, что у нас все будет хорошо, у нас есть все возможности для защиты экономики. Надежды, кажется, связывались с тем, что, не будучи глубоко интегрированными в международную финансово-экономическую систему и рынки, мы не подверглись бы этим большим рискам.
— Бывший премьер-министр Тигран Саргсян заявлял, что не говорит о кризисе, чтобы не возникли негативные ожидания.
— Были подобные примеры. В те дни я находился в Астане, участвовал в экономическом форуме, и правительство Казахстана также делало подобные заявления. Во-первых, давайте часто не говорить о том, что кризис углубится, во-вторых, тот феномен, что мы переходим в режим ручного управления, который в современном мире может только вызвать улыбку. И, в-третьих, мы поняли, что во всех смыслах мы уязвимы, потому что резко сократились и инвестиции, и частные трансферты, и прямые инвестиции, в частности, в строительной сфере. Но я хочу констатировать, что в 90-ых годах у нас было много успешных экономических реформ, которые, к сожалению, остановились в начале 2000-ых годов. В 2000-ых годах у нас был результат этих реформ, которые, к сожалению, также исчерпались по разным причинам. Мы говорим о провалах бывшего правительства, но я не думаю, что здесь нет вины отдельных лиц. Или даже есть, это не самое главное, главное более глубоко и институционально. Да, у нас был длительный отрезок экономического роста, который в нашей стране значительно улучшил уровень жизни, и об этом нельзя молчать. Но сказать, что в 2000-ых годах мы нашли долгосрочный ключ развития, и выбрали правильный путь, это не так. Я считаю, что главным недостаток состоит в том, что мы не нашли экономическую модель, характерную для условий Армении, мы еще не осознали реальные особенности рыночной экономики, а не имитационные. Мы продолжаем в плохом смысле оставаться заложниками своих историко-культурных ценностей и традиций, мы в нашем быту часто живем по принципам средневековья, а не современного мира.
— О какой модели идет речь, и как нужно изменить?
— Я недавно в шутку для студентов сделал расчет, потом сам был потрясен этим. За последние 6 лет у нас было 3,2% экономического роста, и если учесть рост цен, и колебания курса доллара, мы еще не преодолели ВВП 2008 года. Предположим, у нас ежегодный рост составляет 3,2 процента, а G-7 повышается на 2,5 процента, Россия – на 3 процента, хотя в последние годы там тоже ситуация ухудшается, то мы достигнем уровня Европы через 240 лет, а Россия через 100 лет. Но ведь очевидно, что у нас нет столько времени, мы живем в 21-ом веке. Уровень жизни в России в 4,5 раза выше уровня жизни в Армении. И почему сегодня молодежь не должна уезжать из Армении. А мы удивляемся, почему люди покидают родину. Конечно, покинут. То есть мы приговорены иметь более совершенные условия развития экономики, более высокий уровень жизни. Посмотрите, в Латвии, Эстонии эмиграция более интенсивная. Евроинтеграция привела за собой неожиданные вызовы. Гражданин той же Латвии имеет гражданство ЕС, получает соответствующее образование, может свободно передвигаться в любой стране ЕС, и он так и поступает. Это новые вызовы, и мы не знали об этих рисках.
— Что нужно сделать?
— Наша главная ошибка заключается в том, что мы забыли человека. Для нас человек никогда не являлся целью, правительство никогда не думало об отдельном человеке. И если есть хоть один человек, который несчастен, подвергся недостойному обращению, стал жертвой несправедливого явления, или, чтобы он мог осуществить свой маленький бизнес, то государство должно все бросить, и заняться защитой этого человека. За все эти 23 года государство никогда не думало о личности. И второе, в обозримом будущем мы продолжим оставаться в поле ограниченных коммуникационных возможностей, с закрытыми границами, вдали от моря. В обозримом будущем, кажется, у нас не будет мирного решения нашей основной проблемы с нашими соседями, и наш единственный ресурс, о котором мы говорим мало, это армяне Диаспоры со своими возможностями, профессиональными знаниями, и финансовыми возможностями. Нашими ресурсами являются не только крупные бизнесмены, но и все армяне мира, у немногих народов есть такая возможность. Мы никогда не могли использовать этот ресурс. В правительстве в последнее время только начали говорить о создании инвестиционного фонда, чтобы инвестиции получили общеармянский характер, но это сложные явления, и процесса пока я не вижу. У нас есть явления, которые невозможно преодолеть. Скажем, пути решения вопроса диверсификации неконкурентных политических полей, крупного бизнеса, олигархического бизнеса. Эти проблемы больше невозможно решить только финансовыми, или экономическими методами.
— Как нужно решить?
— Есть проблема политической воли, давайте говорить открыто. Это зависит от воли первого лица страны, и не только от него. Между тем, мы уже 23 года живет в этой модели.
— За все эти 23 года не было этой воли?
— Не думаю. Я считаю, что все три президента приспосабливались, потому что очень удобно работать с крупным бизнесом. Посмотрите, чем заняты армяне в РФ, Казахстане, Украине, Европе. Армянин, кажется, инстинктивно запрограммирован на работу, причем, в малом бизнесе. Нужно малый бизнес освободить от всех видов налогов, бюджет потеряет всего лишь 12 миллиардов драмов. Это ничтожно малая цена, и для бюджета небольшая сумма. Дайте возможность людям, и увидите, что произойдет. По моим расчетам, сразу в первом же году будет создано 10 процентов рабочих мест.
— Внутри страны нет политической воли для осуществления всего этого, экономика находится в плохом состоянии, люди эмигрируют и так далее. А какие у нас ожидания извне, особенно от тех стран, от которых зависит наша экономика? Например, от РФ, к Евразийскому экономическому союзу которой мы хотим присоединиться. Известно, что экономика РФ сегодня находится в плохом состоянии, и там даже нулевой рост может считаться положительным.
— Я сторонник любой интеграции. Очевидно, что это может быть положительным только с одним условием, если мы будем к этому готовы. Готовы ли мы сегодня, я считаю, что нет. Мы любим все наши беды сваливать на другие народы, или государства. Соседи плохие, история плохая, Бог не защитил нас и так далее. Виноваты все, кроме нас. В действительности это не так. Мы довели нашу экономику до такого состояния, мы довели наши возможности до таких скудных ресурсов, мы живет с таким низким уровнем жизни, мы не хотим развиваться, мы не готовы на серьезные качественные решения. Сейчас у нас нет экономики, новых товаров для экспорта, а то, что есть, уже не экспортируем. Новая интеграция в этом смысле не создает для нас благоприятных условий.
— То есть, не столь правдивы заявления наших властей о то, что интегрируясь в ЕврАзЭС, перед нами откроется огромный рынок?
— Правильно говорят. Но давайте поймем правильно. РФ экспортирует газ и нефть без пошлин. Это для нас будет иметь довольно существенное значение, эти ресурсы поступят по более низким ценам. И наши олигархи, и сетевые бизнесмены будут иметь больше прибыли.
— Но ведь мы не дешево получаем газ от компании «Газпром Армения»?
— Согласен, это уже другой разговор. Но есть расчеты, что от этих ресурсов в первом же году мы получим около 350 миллионов долларов прибыли, но, сколько потеряем, еще не рассчитали.
— Возможно, потери будут больше?
— Может быть, я считаю, что да. Здесь есть также проблема средневзвешенных тарифов, от 2,5 процентов переходим к 7,5 процентам. Тем не менее, местный производитель окажется в неблагоприятных конкурентных условиях. Мы должны также рассчитать, какой ущерб у нас будет по части товаров, импортируемых из третьих стран, которые подорожают. У нас будут проблемы в наших отношениях с Грузией. Они идут к одной экономической модели, а мы – к другой. Особенно то, что за все эти годы мы так и не научились работать с грузинами. Здесь очень многое предстоит нам сделать, у нас много возможностей. Там есть люди, которые готовы по-братски сотрудничать с нами. Я очень уважаю наших спортсменов, но мы должны понять, что такие понятия, как государство, правительство, государственность не абстрактные понятия. Почему, в таком случае, мы привлекаем профессиональных шахматистов, или футболистов в шахматные и футбольные команды? Давайте приведем членов партий, хороших парней. Почему в такой сфере, как дипломатия, назначают человека, который не имеет никакого отношения к дипломатии? И мы таким детским способом проваливаем наше государство, и исторический момент получения исключительной возможности.
— Иран хочет по территории Армении экспорти-ровать свои энергетические ресурсы. Как Вы думаете, это будет возможно в такой сложной региональной и геополитической ситуации?
— Мы в свое время здесь уже допустили ошибки, создали коммуникационную блокаду, так что, здесь нечего сказать. Фактор Ирана я здесь не считаю существенным. Еще 50 лет мы не можем говорить об этом. Мы уже давно эти наши коммуникации передали «Газпрому», чего можно было не делать.
— Это уже необратимо?
— Считаю, что, да.
— Наши власти не могут возмутиться, и найти альтернативу?
— Нет, не могут. У нас больше нет права на возмущение, но я считаю, что есть много другого положительного. История нам доказала, что у нас должно быть хотя бы одно дружественное государство, которое является крупным игроком, сейчас мы хотим лишиться и этого. То, что может позволить себе Грузия, к сожалению, не может позволить себе Армения. Нам мешает наша собственная история и менталитет.
